Бортпроводница

– Ну что, – сказала она, – ко мне или к тебе?

Проснувшись утром, Кэсси увидела полоску Эмпайр-стейт-билдинг, проглядывающую между вертикальными жалюзи в окне своей спальни. Она почувствовала, что рядом в кровати лежит Бакли, и на мгновение задержала дыхание, прислушиваясь. Вспомнила, как в баре предложила отправиться к ней или к нему, словно беря саму себя «на слабо»: где бы они ни оказались, ей хотелось проверить, не превратилась ли она к своим почти сорока в киллершу-алкоголичку, убивающую мужчин, с которыми переспала.

Бакли вздохнул, и она услышала, как он пошевелился. Волна облегчения нахлынула на нее, даже голова закружилась. Он обхватил рукой ее бедра, положил ладонь на живот и притянул ее к себе.

– Доброе утро, – пробормотал он. – Только не оборачивайся. По-моему, у меня попахивает изо рта. Воняю с похмелья.

– Я, наверное, тоже, – ответила она и встала, чтобы принести им обоим адвил.

Она знала, что он за ней наблюдает.

– Обнаженная ты еще красивее, – сказал он.

– Рада, что ты так думаешь.

В ванной она осмотрела в зеркале мешки под глазами и красные прожилки на белках. Та еще красавица. Хотя бы похмелье не достает с такой силой, как то, что пришибло ее в Дубае. Интересно, захочет ли Бакли сходить позавтракать? Она надеялась, что нет. Он ей нравился, но она не хотела есть. На самом деле она почти никогда не испытывала сильного голода.

Она так давно выпивала, что ее организм, кажется, научился добывать калории из алкоголя.

Сколько таблеток отнести Бакли – две, три? Интересно, он тоже глотает адвил горстями, как арахис, или, следуя инструкциям, начнет с одной таблетки? Она взяла весь пузырек и стакан воды. Кэсси раздвинула жалюзи и поморщилась от ярких бликов, которые отбрасывал пирамидальный купол здания «Нью-Йорк лайф», потом залезла в постель. За окном на север пролетел самолет, прежде чем повернуть на восток к аэропорту Ла-Гуардия.

– Ты не проголодалась? – спросил Бакли.

– Нет.

– Голос у тебя грустный.

– И ты это понял по одному слову? Не-а. Просто не голодная.

Кэсси услышала, как он поставил стакан и пузырек на тумбочку со своей стороны кровати.

– В Германии ты завтракаешь яйцами в горчичном соусе?

– Нет, никогда. И ради всего святого, при чем тут Германия?

– Вчера ты была в Берлине.

– А, точно.

– Похоже, ты не любишь яйца.