Легенда о трёхглавом змие

Наклоняюсь, чтоб поднять упавший на землю меч. Неожиданно Феодора запрыгивает сзади мне на спину. Берёт в захват шею, придушивает. Я уже расслабился и не предвидел этого.

– Сдавайся! – шепчет она мне на ухо.

«Вот глупая!» – думаю я. Бесстрашная, самоуверенная смертная. Это мне по нраву!

Отбрасываю мечи в сторону. Ловко перекидываю её через себя. Феодора не успевает ушибиться о землю, я удерживаю её от падения. Но вот незадача – спотыкаюсь. Феодора тянет меня за футболку, и я падаю следом за ней. Сталкиваемся лбами.

Она широко улыбается, на щеках румянец, а глаза ярко блестят.

Замираю от этой близости. Смотрим друг на друга с желанием, и я чувствую её возбуждение. Она запускает руку в мои волосы, перебирает их. Касаюсь губами её губ – не сдержался. Феодора отвечает на поцелуй, и он получается нежный, осторожный.

Мариану это не понравится, брату тоже, а мавка и вовсе озвереет. Но я хочу эту девушку – целовать, обнимать её… Меня тянет к ней. Поцелуй становится глубже, увереннее, Феодора целует в ответ, она жаждет меня так же, как и я её.

Во мне всё больше разгорается внутреннее желание, зверь просыпается.

Отрезвление приходит вместе с вонью. Чую отвратительный запах гнили, мёртвой разлагаемой плоти. Слышу, как лает Динга, слышу зов Влада. Земля вибрирует. Возле нас из почвы вырывается то, что когда-то было рукой.

Солнце зашло. Покойники проснулись.

Глава 11

Мы ждали моего злого брата, а не толпы ходячих мертвецов. Я бегу к дому, увлекая за собой Феодору.

Восставшие из могил приводят её в ужас – девушка кричит. Они прут отовсюду, целыми легионами вываливаются из леса, одни лезут прямо из земли, другие ломятся с улицы, карабкаются по забору… Разложившиеся трупы окружают наш дом. Замечаю Ратмира, он отбивается от нежданных гостей, не даёт попасть внутрь, к Мариану. Мертвецы медлительные, но их не убить. Брат мечом разрубает тела на части, но восставшие покойники продолжают наступать. Гниющая плоть мерзко шевелится, части тел ползут по земле. В воздухе – жуткий смрад. Меня охватывает сильнейшее чувство омерзения из-за вони, тошнота подступает к горлу. Мёртвые невнятно мычат, но одно слово я разобрать могу.

– Радомир, – повторяют они снова и снова моё имя. Вздрагиваю! Кровь стынет в жилах. Дерьмо!

Мавка стоит на крыльце, держит Дингу, а та вырывается, лает. Я толкаю Феодору в дом и захлопываю дверь.

– Уходи! – умоляю Влада в надежде, что он послушается. – Пожалуйста! Бери собаку и уходи.