Галактический глюк

Движения его были неспешны и основательны – он точно знал, что ему нужно делать, и не собирался отклоняться от установленной процедуры. Сунув два пальца в карман куртки из кожзама, джанит вытянул оттуда плоский металлический свисток. Заранее улыбаясь в предвкушении того, что должно произойти, надзиратель поднес свисток к губам и со всей дурацкой мочи дунул в него.

Резкий, пронзительный свист, вибрируя на грани слышимости, тонким сверлом вошел в уши. Вениамин, не ожидавший такого, невольно пригнул голову и зажал уши руками.

До полуночного Оллариу-пати заключенным запрещалось раскладывать лежаки, но кое-кто уже дремал, примостившись на корточках в дальнем углу камеры. Свисток надзирателя заставил всех мгновенно вскочить на ноги.

Довольно ухмыляясь, джанит сунул свисток в карман.

– Инчэ, мразь, готовы к Оллариу? А ну-ка, разом! Во имя Хиллоса, Уркеста, Сидуна и детей их оллариушников!

Сорвав с пояса дубинку, джанит взмахнул ею, точно капельмейстер жезлом.

– Оллариу! – нестройно и неслаженно затянули заключенные.

Подбоченясь, джанит недовольно покачал головой.

– Разве так робят Оллариу? Воете, точно стадо мулов. А ну, еще раз!

Взмах дубинкой.

– Оллариу!

Все так же неслаженно, но громче, чем в первый раз.

– Еще!

– Оллариу!!

– Еще! Во имя Хиллоса, Уркеста, Сидуна и детей их оллариушников!

– Оллариу!!!

Джанит сделал вид, будто хочет снова взмахнуть дубинкой, и заключенные уже набрали воздуха в грудь, готовясь в очередной раз сделать Оллариу, но рука с дубинкой неожиданно упала вниз.

Это была не импровизация, а отработанный элемент полуночной игры, с которым был незнаком разве что тот, кому впервые довелось коротать ночь в стенах «Ультима Эсперанца».

– Плохо, – с разочарованным видом произнес джанит. – Очень плохо. Не разумею, в чем тут бизнес, но Оллариу у нас нынче не получается. Мозгую, придется тренироваться.

Заключенные недовольно зароптали. Игра игрой, но, случись у надзирателя плохое настроение – мало ли, что бывает, деньги в брик-брок проиграл или с женой поцапался, – и Оллариу-пати могла продолжаться до рассвета.

А рассвет наступит нескоро.

– Так, – джанит хлопнул дубинкой по раскрытой ладони. – У меня два варианта. Или мы все вместе робим Оллариу до утра, или находим того, хто нам мешает. Мне лично все равно – у меня дежурство до девяти, – пластиковая дубинка еще раз ударила по раскрытой ладони. – Ну?

Сид обеими руками вцепился в решетку, так, будто прутья собирался вырвать.