Заставь меня

Тянула она все на своих хрупких плечах, принимая основные жизненные решения семьи и неся за это ответственность, однако, что касалось финансов – основные деньги в дом, всё же, приносил отец.

Когда мне стукнуло девятнадцать, ровно через три дня, папа пришел домой с тремя красными гвоздиками и бутылкой шампанского. Мне показалось, что это по поводу моего дня рождения и он пытается сделать такого рода комплимент матери, выказав благодарность за несколько дней празднований с шумными гостями и застольями, на которых она выступала поваром, организатором и тамадой в одном лице, ублажая и своих родственников, и близких отца.

Даже мои друзья, которые также присутствовали на празднике, были покорены мамиными салатами и разносолами – хозяйка она была от Бога.

Отец позвал нас с мамой к столу, вручил ей гвоздики, открыл шампанское и налил в три фужера.

– Феденька, а Андрюшке то зачем? Алкоголь пагубно влияет на печень и мозг, рано ему еще травить себя, – начала своим учительским голосом мама, пытаясь убрать третий наполненный фужер со стола, лишив меня тем самым бокала с игристым напитком.

Алкоголь я в те времена особо не пил, но, чего греха таить, конечно, пробовал. Пиво, шампанское, вино – на местных дискотеках доводилось продегустировать, о чем, конечно же, мои родители не знали. С мамиными консервативными взглядами и профессией учителя – это было смерти подобно, она считала меня исключительно безвинным ангелом, у которого в голове только учеба и мысли об институте. Что, в общем-то, так и было, с малыми погрешностями.

– Валентина, убери свои руки! – грубо и резко произнес отец. От подобного тона замерли и она, и я. Папа не имел привычки повышать голос на мать, по своей природе и не очень конфликтной натуре, всегда и во всем с ней соглашался, а потому, подобный выпад был как "гром среди ясного неба". – Андрею исполнилось уже девятнадцать лет, он не мальчик, а мужик с яйцами, не смей его "кастрировать", как ты это делала всю жизнь со мной. Дай ему быть свободным человеком, личностью.

Мужчину растим, а не тряпку половую, чтобы сюськать! – твердо произнес папа и придвинул третий фужер шампанского обратно ко мне.

– Мать опустила глаза и молча притянула к себе налитый напиток. Для меня это было удивлением номер два. Она всегда спорила с отцом и настаивала на своем. То, что сейчас она уступила – было недобрым знаком.

– Предлагаю тост, – начал отец. – Сын, бери бокал, от одного фужера тебе ничего не будет.