Выстрелы на пустоши

Затем ходил, уговаривал – неделю, месяц. Учил меня не прятаться от жизни, ценить ее. Отнесся ко мне с участием, симпатией. Он понимал чужую боль. Люди вроде него не совращают детей. Как можно… – В ее голосе звучит страсть и убежденность. – Вы в Бога верите? – спрашивает вдруг Мэнди.

– Нет, – качает головой Мартин.

– Вот и я нет. А в судьбу?

– Нет.

– А я не уверена. В карму?

– Мэнди, к чему вы клоните?

– Байрон часто захаживал к нам в магазин, покупал книги, заказывал кофе. Внимательный, обаятельный, а еще не такой, как все.

Очень мне нравился, а мама вообще души не чаяла. Мог поговорить о книгах, истории, философии. Я так увлеклась… даже немного огорчилась, когда узнала, что он священник.

– Он тоже увлекся?

Да ею любой увлекся бы, думает Мартин.

На губах Мэнди мелькает улыбка.

– Конечно, нет. Я же была беременна.

– Но вам он нравился?

– Байрон всем нравился. Он был таким остроумным, таким харизматичным. Мама умирала, и тут в моей жизни появился он – молодой, энергичный и несломленный, полный надежд и веры в себя.

А потом он стал для меня не просто знакомым, а другом, моим духовником и спасителем. Байрон выслушал меня и понял – понял, что я испытывала тогда. Никакого осуждения, никаких поучений. Бывая в городе, он всегда к нам заглядывал, всегда справлялся, как у нас дела. Перед смертью мамы в беллингтонской больнице он утешал нас обеих. Он был хорошим человеком… а потом и его не стало.

Снова тишина. На этот раз ее нарушает Мартин:

– А ребенок? Вы его сохранили?

– Разумеется.

Лиам спит в подсобке. Как проснется, я вас познакомлю, если не успеете уйти.

– Я буду рад.

– Спасибо.

– Мэнди… – Мартин тщательно обдумывает слова, по крайней мере, пытается, зная, что правильных попросту не существует. – Я понимаю, что Байрон Свифт проявил к вам доброту. Вполне возможно, он был не так уж плох и способен на искренность. Однако это не умаляет его вины. И доброта к вам – еще не повод считать обвинения в его адрес голословными.

Вы уж извините.

Она остается при своем мнении.

– Говорю же вам, Мартин, Байрон заглянул мне в душу! Он был хорошим человеком. Он понял, как мне плохо, и помог.

– Как же это примирить с тем, что он сделал? Погибло много людей.

– Знаю… не укладывается в голове. Да, Байрон убил, не отрицаю, я до сих пор сама не своя. Единственный приличный человек, что попался на моем пути… не считая мамы, и вдруг такие ужасы.