Голем

– Думаю, я могу внести некоторую ясность в этот вопрос, – поднял руку пожилой мужчина в очках с толстыми линзами. – Поперекин Семен Семенович, – представился он тем, кто его не знал. – Пенсионер. Прежде преподавал природоведение в начальной школе. Увлекаюсь краеведением. Когда сегодня утром Гелий Петрович поставил меня в известность о том, что произошло, я покопался в своих архивах и вот что обнаружил. – Семен Семенович достал из кармана домашней курточки несколько сложенных вдвое машинописных листов, слегка пожелтевших и обтрепанных по краям.

 – Это документы из городского архива, которые после известных событий одна тысяча девятьсот девяносто первого года, заодно с документами городской партийной организации, были выброшены на помойку, откуда я их и извлек…

– Каких событий? – переспросил старичок с удивленным лицом и легким белым пушком на лысой голове.

Старичок сидел на стуле, широко разведя в стороны колени и водрузив скошенный, безвольный подбородок на рукоятку трости, которую он держал перед собой.

– Ох, да успокойтесь вы, Соломон Юрьевич, – махнул на него рукой Гелий Петрович. – Мы не о том сейчас говорим.

– А я хочу знать! – Соломон Юрьевич стукнул тростью о пол. Не очень сильно, но убедительно. – О каких именно событиях идет речь!

Гелий Петрович тяжело вздохнул и, посмотрев на остальных собравшихся, беспомощно развел руками.

Виктор Николаевич, приподнявшись со своего места, сделал успокаивающий жест рукой:

– Соломон, ты помнишь, в Москве на Лубянской площади, прямо перед главным зданием КГБ, стоял огромный памятник Дзержинскому работы Льва Кербеля?

– Не надо держать меня за склеротика, Витя! – недовольно сдвинул брови Соломон Юрьевич.

 – Я все прекрасно помню!

– А помнишь Феликса, что стоял у нас на площади Свободы? – задал новый вопрос Виктор Николаевич.

– Еще бы я его не помнил! – топнул ногой в мягком войлочном тапке Соломон Юрьевич.

– Тогда ты должен помнить и о том, что оба этих памятника снесли. Сначала в Москве, затем и у нас.

– Да? – Соломон Юрьевич озадаченно поднял левую бровь.

 – Ты серьезно это, Витя?

– Да куда уж серьезнее, – усмехнулся Виктор Николаевич.

– Выходит, Феликса на Лубянке больше нет? – Соломон Юрьевич сделал короткий жест, как будто перерубая ребром ладони невидимую нить.

– Нет, – подтвердил Виктор Николаевич.

Соломон Юрьевич откинулся на спинку стула, еще шире развел в стороны колени и улыбнулся:

– Ну, так это же замечательно!

– Да как сказать, Соломон Юрьевич.