Голем

Или птицы растащили. Видишь, – Володя указал вверх, – птиц нет. Значит, жрать нечего.

Свободных квартир в доме было полно. Сергей с Володей, новые жильцы, а может быть, пленники Тринадцатого микрорайона, обосновались на шестом этаже, где, кроме них, больше никого не было. Соседи помогли с мебелью, кто чем мог, бельишком кой-каким и посудой. Спать пришлось на полу, но пара лишних матрасов нашлась. А Виктор Николаевич Бабиков с третьего этажа притащил охапку постеров с рок-группами, кинозвездами и внеземными пейзажами, которыми можно было заклеить голые стены.

Баба Маша категорически заявила, что столоваться ребята будут у нее. Ей, мол, все равно, на себя одну готовить или на троих. Ну а продукты они сами в магазинчике у Оли прикупили.

В общем, можно сказать, что жизнь налаживалась. Хотя, конечно, звучало это невообразимо глупо. Не жизнь, а робинзонада какая-то. Не хватало еще только, чтобы воду и электричество отключили. Тогда – точно швах!

Парням безумно хотелось вырваться на свободу, на Большую землю.

Поэтому каждый день, раза два-три, а то и больше, Сергей с Володей ходили к провалу с горячей булькающей грязью, отделявшему их от всего остального мира.

– Яма вроде еще больше стала, – сказал Володя, бросив взгляд на другую сторону булькающей и чавкающей бездны.

Сергей достал из кармана театральный бинокль, позаимствованный у бабы Маши, и посмотрел туда. По ту сторону находились Лондон, Париж, Сан-Франциско, Канберра, Торонто, Рио-де-Жанейро… И уйма других мест, в которых он никогда не был.

А по эту сторону – только Тринадцатый микрорайон… То, что успели построить… Так почему же он на этой стороне, а не на той?

– Точно, больше, – кивнул он. – Примерно на полметра.

Он снова приложил бинокль к глазам и сделал визуальную отметку, чтобы завтра проверить, насколько еще увеличилась яма.

– По полметра в день. – Володя чуть наклонил голову и озадаченно почесал ногтем висок. – Хорошо, что не в нашу сторону.

Сергей неодобрительно посмотрел на приятеля, но промолчал.

Он не был суеверным, но все же полагал, что вслух о плохом лучше не говорить. Слова, как считал Юнг, обладают гадкой способностью воплощаться в реальность. А у Сергея не было никаких оснований не доверять Юнгу. Кроме того, у него было несколько возможностей убедиться в этом на собственном опыте. После чего он стал крайне осторожно обращаться с некоторыми словами. Особенно со словами «конечно» и «непременно».

– Запах стал другим? – Володя повел носом.