Голем

Первым решился высказаться Володя:

– Но у нас же тут ничего ужасного не происходит. – Он посмотрел на пенсионеров, словно ища у них поддержи, и те согласно закивали.

– Мы находимся на крошечном пятачке, – возразил Кузякин. – И, по сути, не видим дальше собственного носа. Для нас все аномальные проявления сводятся к тому, что не работает связь. Ну, еще провал с жидкой грязью, отрезавший нас от всего остального мира. О том, что происходит за пределами микрорайона, мы не имеем понятия.

– А что там может происходить? – заинтересовалась Оля.

– Да, в принципе, все, что угодно, – пожал плечами Игорь Петрович. – Могут цвести банановые кусты, а могут бить фонтаны жидкой серы. То, что происходит в аномальных зонах, не поддается никакому разумному объяснению. Здесь даже время может течь вспять. – Кузякин едва заметно улыбнулся. – Кстати, не исключено, что именно с этим связано то, что мы все, как я вижу, стали чувствовать себя лучше.

После этих его слов вновь воцарилось молчание.

Соломон Юрьевич провел ладонью по лысине, на которой пару дней назад у него начал пробиваться робкий пушок.

Волоски, которых прежде там не было, щекотали ладонь. И это был факт, от которого просто так не отмахнуться.

– Хочешь сказать, Игорь Петрович, мы все тут молодеем?

Кузякин снова пожал плечами. На этот раз молча. Ему действительно нечего было добавить к сказанному. Игорь Петрович точно знал, что без лекарств, которые закончились неделю назад, он уже должен был умереть. Однако вопреки всему, в том числе и здравому смыслу, он не только был жив, но и чувствовал себя не сказать, что замечательно, но вполне сносно.

Он даже мог обходиться без обезболивающих. Будучи ученым, Игорь Петрович не верил во внезапное чудесное исцеление. В особенности от цирроза печени. Но и спорить с очевидными фактами он тоже не мог. Он был жив. Это было превосходно. Однако совершенно необъяснимо с научной точки зрения.

– Может, здесь просто климат здоровый? – высказал уже давно имевшееся у него предположение Володя.

– С чего бы ему быть здоровым? – усмехнулся Кугель. – Мы ж, можно сказать, на мусорной свалке живем. Все равно что бомжи какие.

– Из-за грязи! – этот вопрос у Володи тоже был продуман. – Грязь, которая провал залила, она же, может быть, целебная!

– Мы ж ею не мажемся.

– Зато испарениями ее дышим! Вот и здоровеем!

– Сколько ни здоровей, все равно, когда еда кончится, все помрем, – мрачно изрек Лев Иммануилович.