Ванильная девочка

Распущенные и взлохмаченные феном волосы, вызывающе яркий макияж тёмно-красной помадой на губах и чёрной тушью на ресницах, туфли на очень высоких каблуках, ажурные чёрные чулки и платье, которое обтягивает грудь и бёдра так, что кажется сейчас лопнет. При ходьбе разрез на подоле оголял резинку чулка, стягивающую ногу. Так Лиля не одевалась никогда, даже на дискотеку платье было скромнее. Девушка не успела растеряться, как её встретил ещё один швейцар точно в таком же чёрном смокинге и велел следовать за ним. Лиля шла осторожно, неуклюже покачиваясь на высоких каблуках и боясь подвернуть ногу.

Потому что если она подвернёт ногу, то долгое время не сможет репетировать новую программу с «Матрёшечками». Она всё ещё наивно надеялась, что всё как-нибудь обойдётся, и она вскоре вернётся к своему привычному укладу жизни.

Но когда широкие стеклянные двери, ведущие в ресторан, открылись, и Лилю повели к одному из столиков возле окна, она поняла, что её прошлая жизнь закончилась. И прежней из этого места она уже не уйдёт.

Если вообще уйдёт. За столиком возле окна располагалась компания из пяти мужчин, которые шумно говорили, смеялись, и заметно было, что они выпившие. До слуха девушки доносился крепкий мат и хохот.

Швейцар почтительно обратился к мужчине, сидящему к пришедшим спиной:

– Господа, ваш заказ прибыл.

Лиля вздрогнула. Петя не говорил, что может быть так! Она не должна была идти на групповой заказ. В этот момент мужчина повернулся вполоборота и произнёс низким насмешливым голосом:

– Не так.

Надо сказать так – господин, ваш заказ прибыл.

– Извините, – смутился администратор, – Господин, извините. Приношу свои извинения.

И он поспешил удалиться. Лиля сразу же ощутила любопытные взгляды мужчин за столом, впрочем, рассматривать её слишком откровенно они побоялись. Лиля заставила себя поднять голову и взглянуть на мужчину, заказавшему её. Смуглый, даже красивый характерной южной красотой, как итальянец или испанец. Пряди жёстких чёрных волос завитками ниспадают на лоб, чёрные бездонные глаза, до того тёмные, что не видно зрачков.

И что-то смутно знакомое в этих пугающих глубиной глазах, в усмешке этих тонких губ, в этом чуть хриплом низком голосе… Он тоже внимательно и молча смотрит на неё, разглядывает, но не оценивающе, нет! Что-то иное в его глазах, похожее на удивление. И вдруг он резко встаёт и приказывает ей:

– Идём!

Лиля следует за ним, не вправе отказаться. Они проходят зал ресторана и в холле сворачивают в туалет.