На чужих условиях

Я не сомневаюсь в тебе или твоей семье, я знаю, что будет Соглашение, и все дела, дело в другом. Дело… дело не в тебе, хорошо?

Килан посмотрел в ее глаза, борясь с желанием прислушаться к сердцебиению. Нельзя. Никаких волчьих приемов на территории людей, никаких хитростей до подписания контракта.

– Ладно. Хорошо. Тогда… Может быть, ты плохо подумала? Слушай, в Беркли ты можешь поступить и без Соглашения, у тебя высокий средний балл, поэтому… Я принес тебе брошюры из Гарварда, Принстона и…

– Килан, – Алви вдруг перехватила своей рукой его ладонь и сжала пальцы, не позволяя достать буклеты из сумки.

 – Мне не нравится Гарвард. Там холодно, пыльно и что это вообще за традиция – бегать по улице голышом перед экзаменом?! – она рассмеялась, неестественно сверкая глазами. Килан не двигался – ждал, пока девушка сама додумается убрать руку. Но она будто даже не замечала этого. – Дело в Тайлере.

– Тайлер Робинсон? Твой приятель?

– Да. Просто Беркли – это единственное место, куда у него есть возможность поступить, а мы поклялись пойти в один колледж, когда нам было по двенадцать лет, понимаешь? Просто Бетани… и Соглашение… После того, как… как Бетани…

– После того, как ее не стало, их Соглашение с Тайлером было аннулировано, – закончил оборотень и вдруг сам перехватил пальцы девушки своими, крепко сжимая.

Килан не интересовался подробностями, но только глухой не слышал об истории Тайлера и его девушки Бетани, с которой они собирались вступить в Союз. Бетани жила в паре миль от Лабриджа со своей семьей.

Полностью консервативная семья, состоящая исключительно из людей, Тайлеру пришлось побороться и через многое пройти, доказывая свои чувства к этой девушке. Он даже отказался от Соглашения, но Бетани настаивала, что им обоим это нужно, и родители сдались. А потом с ней приключилось загадочное несчастье в лесу, о котором Килан почти ничего не знал. Ему было известно лишь то, что семья девушки вскоре переехала в другой штат и все контакты с Лабриджем были разорваны, а Тайлер ушел в глубокую депрессию.

В уголках глаз Алви скопились слезы, и она отвернулась к окну.

– Всего три месяца прошло, ему и так нелегко, я не могу его бросить. Я не… Я не брошу его ради дорогого диплома, Килан. Я его не оставлю.

Она повернулся к Килану и виновато сморщилась. Он еще раз сдавил ее руку, прежде чем отпустить, встал и забросил сумку на плечо, широко улыбаясь.

– Мне пора, Алви.

Та посмотрела на него недоуменно, сморгнула набежавшие слезы с ресниц.