Мой (бывший) оборотень

– Итан, слушай, больше года прошло…

– Руби. Ты не договорила. Чем еще она пахнет, – Итан подходит ближе, нервно поблескивая красными радужками волчьих глаз. Останавливается в паре шагов и приоткрывает рот, выдыхая. – Или… кем?

Руби не может врать – не ему. На секунду прикрывает глаза, а потом кивает.

Сердце Итана выдает такой кульбит, что становится страшно. Потом еще один. И еще. Замирает, пропуская несколько ударов, а потом начинает колотиться с утроенной силой.

– Нет.

– Итан, год прошел, и Эмбер вернулась к нормальной жизни.

Знаешь, и тебе пора…

– Блять, Руби! – впервые оборотень повышает голос, хотя и не выпускает клыки. Ему не нужно пугать ее таким образом, ведь она и без того знает – в схватке с Итаном ей не выстоять. Даже если он слаб, обессилен, даже если не спит и не ест… Он остается альфой.

– На ней есть незнакомый запах. Очень ясный и отчетливый. И я его не знала прежде.

На секунду Руби кажется, что это конец. Что Итан больше не произнесет ни слова и не пошевелится.

Потому что в глазах его открывается бездна и едва ли можно спрятаться куда-либо от разъедающей боли в воздухе.

– Новая подружка? – с надеждой спрашивает он.

Руби отрицательно мотает головой. И тут же чувствует себя каким-то монстром.

Итан молчит еще несколько минут, созерцая расползающуюся трещину в обоях. А потом загребает воздух полной грудью, и, не отвечая на попытки Руби узнать, в порядке ли он, выходит в приоткрытую дверь.

Итан, пожалуй, впервые в жизни садится не напротив отца, а рядом.

Потому что сейчас ему нужны не глаза самого близкого родственника, а его плечо. Просто теплая ткань футболки рядом. Просто рядом…

– Так все плохо? – тихо спрашивает старший Филбин, и Итан чуть наклоняет голову, подставляя шею, позволяя отцу впиться когтями в мягкую плоть его кожи, считывая мысли.

Так делают все альфы.

Его отец – альфа по праву рождения, но у него больше нет тех сил, он передал их сыну, и теперь эта маленькая привилегия – единственное, что у него осталось.

Итану ничуть не больно от этого, ведь внутри творится конец света. Там собственный волк рычит и рвется, сдирает с человеческого тела куски мяса, с аппетитом смакует их, слизывает с костей капли крови и не может насытиться. А еще этот волк очень сильно хочет, чтобы его почесали за ушком и, пожалуй, вдоволь истерзав человеческое тело, ложится клубком у ног отца и скулит. И сам Итан тоже скулит, когда отец разрывает связь, выдыхая.