Города под парусами. Берег отчаянья

Так называемое Чрево Зей-Зоны представляло собой чудовищное нагромождение старых, полуразрушенных домов – выбитые окна, покосившиеся стены, провалившиеся крыши – и хлипких временных построек, сооруженных непонятно кем и неизвестно для чего. Чрево Зей-Зоны кишело вконец опустившимся отребьем, давно уже потерявшим всякую надежду покинуть когда-либо сию проклятущую клоаку. Здесь протекала какая-то своя, странная и непонятная жизнь, которая могла бы представлять огромный интерес для антропологов, поскольку во всем Мире Сибура невозможно было сыскать ничего похожего.

Живущие здесь существа, почти утратившие человеческий облик, если и выбирались на пристань, то лишь затем, чтобы тут же оказаться изгнанными назад, в Чрево. Обитателей Чрева презирали. Их боялись. С ними не хотели иметь никаких дел. И, в общем, тому имелись причины. Ходили самые разные слухи о том, что происходит в Чреве, один другого страшнее и омерзительнее. Так, например, ни у кого из обитателей портовой части Зей-Зоны не вызывал сомнений тот факт, что в Чреве процветает каннибализм.

Просто потому, что никакой другой еды там не было и быть не могло. Правда, один заезжий философ, надумавший ради научного интереса посетить Чрево и, к всеобщему удивлению, вернувшийся оттуда живым и невредимым, рассказывал, что обитатели Чрева растягивают частые сети и ловят ими некую съедобную субстанцию, именуемую манной небесной, которая не только питательна, но еще и приятна на вкус. Однако его россказням мало кто верил.

Окружающая натура, похожая на нарисованный задник для спектакля, который собрались ставить в каком-нибудь провинциальном театре, с любительским составом актеров, уже настолько надоела сидящим на пристани офицерам, что оба то и дело посматривали на часы, в нетерпении ожидая, когда же стрелки сойдутся наконец на заветной цифре шестнадцать. Время от времени они перебрасывались ничего не значащими репликами – просто чтобы обозначить свое присутствие. Иначе ведь можно было и вовсе превратиться в часть пейзажа.

Одного офицера звали Эмис Орм, другого – Алекс Лурье. Орм был чуть выше ростом, и волосы у него были немного темнее. Зато Лурье мог похвастаться аристократической осанкой и чеканным профилем. Не раздумывая долго, можно было биться об заклад, что оба происходили из знатных родов. И точно так же, не рискуя проиграть, можно было делать ставку на то, что для каждого из них это был первый серьезный и долгий поход.