У меня есть твое фото

– Лёлик, чего ты хочешь?

– Хочу еще одно интервью. На этот раз видеоматериал. Осведоми об этом своего нового друга, окей? Или я солью его картины в сеть, а они явно не предназначены для общего доступа. Голые тетки, несовершеннолетние мальчики в одном белье… Просекаешь?

Он присел на подлокотник дивана. Ане в голову пришла мысль наброситься на него и сломать пополам – он ведь такой дохлый, что сделать это – раз плюнуть. Или вцепиться ногтями в наглое веснушчатое лицо.

– Ну ты и скотина.

– У тебя три дня до понедельника.

Провернешь это – и ты в деле. Никого не буду нанимать, съемку отдам тебе. Заработок пополам. Соглашайся, Аня.

Она сжала кулаки так, что хрустнули костяшки. Ничего не стала отвечать – схватила сумки и поспешила уйти, пока гнев не затопил разум.

* * *

Игорь возвращался домой уже в темноте.

Он любил зиму как раз за это – дни были короткими, и темнота, как одеяло, укутывала пригород, коттеджи и дома, пряча их от любопытных глаз. Ему нравилось скользить по дорожному полотну, чуть блестящему в свете фар.

Нравилось, как проносится мимо череда деревьев, а мелкие зверьки, напуганные светом и шуршанием колес, разбегаются в стороны от машины.

Поэтому Майков в свое время перебрался в поселок. Городские пейзажи не вдохновляли его. Все казалось неестественным: ровные линии, гладкий асфальт, холодные стены государственных учреждений. Будто кукольные дома, сделанные на конвейере. От них становилось тоскливо, и эта тоска была такой серой, что в конце концов удручала.

А в поселке был снег – много снега. Был теплый чай у камина под завывающий ветер с улицы. Раскачивающиеся деревья в саду, а по утрам солнце и блестящий на морозе снежок под ногами во время пробежки.

Он успел на какое-то время забыть про девчонку, но когда, подъехав к дому, увидел ее на крыльце – вспомнил. В какой-то момент его даже кольнула совесть. Все-таки надо было сделать для нее ключ, чтобы не мерзла здесь, дожидаясь. А потом рассудок вдруг отрезвил – Игорь, ты ничего ей не должен.

Она всего лишь мелкая шантажистка и манипуляторша, так что пусть довольствуется тем, что имеет.

Но странно – девчонка выглядела печальной. Не такой печальной, какой была три дня назад, когда появилась вечером на его пороге. Тогда эта была скорее злость, сейчас же она была угрюмой, уставшей. Сидела на своих сумках, положив подбородок на коленки, смотрела куда-то под ноги.

Игорь вышел из машины и протянул ей ключ.

– Открывайте, я пока машину загоню в гараж.