Барнаби Граймс. Проклятие ночного волка

Я нацелился шпагой в точку, которую мысленно поставил меж двух горящих глаз. Во рту пересохло, как на каменоломне, а сердце стучало, словно судейский молоток. Но всё-таки… всё-таки мне было страшно любопытно.

Тик-такер я опытный и не понаслышке знаю о свирепых существах, которые встречаются в самых жутких местах города. Мне доводилось сражаться с крысами размером с кошку, я подвергался нападению орланов на Восточной набережной, а однажды пришлось схватиться даже с парочкой синемордых бабуинов, удравших с выставки диких животных Дж.

 В. Петтифога.

Но существо, которое сейчас предстало моему взору, оказалось ни на кого не похожим. Было что-то неестественное в его исполинских размерах и пробирающем до костей взгляде. Зло… неизъяснимое зло.

Я не двигался с места – так и стоял, со шпагой наготове. У меня подгибались колени.

А потом зверь бросился на меня.

Он летел с крыши на крышу, вытянув передние лапы, целясь когтями прямо мне в грудь, туда, где колотилось готовое выпрыгнуть сердце.

Я успел лишь подумать – какой же он огромный! Намного больше, чем я предполагал. Массивные лапы, тяжёлая голова, устрашающе выпяченная грудь. Да не может природа сотворить такое!

Силуэт зверя отчётливо вырисовывался на фоне полной луны

В последний момент я резко шагнул влево и спрыгнул с парапета на плоскую крышу внизу. Над головой у меня клацнули клыки. Чудовище приземлилось на то место, где ещё секунду назад стоял я, и взревело в бешенстве.

Я запрокинул голову.

И снова – эти дьявольские глаза. Силуэт зверя отчётливо вырисовывался на фоне полной луны. А потом чёрная громадина спрыгнула вслед за мной и стала угрожающе надвигаться.

Я попятился, выставив перед собой шпагу. Зверь наступал. Так и шли мы по крыше: я – от него, он – на меня, а лохматые беспокойные тучи, мчавшиеся по небу, то укрывали полную луну, то вновь её обнажали…

Внезапно я почувствовал жгучую боль в верхней части правой руки – руки, в которой я держал шпагу! – и боль эта была такой силы, что я вскрикнул.

Я быстро обернулся и понял, что врезался в раскалённую металлическую трубу. Металл был таким горячим, что мгновенно прожёг ткань куртки. И сразу же в ноздри ударил сладковатый запах палёной кожи – моей собственной кожи! Голова закружилась, ноги стали ватными. Но я понимал: если я сейчас потеряю сознание – мне конец.

Превозмогая боль, я осторожно, всё так же пятясь, принялся обходить трубу, изрыгающую клубы дыма.