Джо Варвар и Чвокая Шмарь

– Если ты считаешь удачей, когда тебя откровенно надувают и всячески унижают, тогда, конечно, ты прав, – сухо заметила Вероника.

– Заткнись, Вероника! – печально сказал Рэндальф и, повернувшись к Джо, хлопнул его по плечу. – Итак, Джо Варвар, время-то поджимает! – Он очень старался выглядеть бодрым. – Здесь мы переночуем, а с восходом солнца вновь двинемся в поход!

6

На следующий день солнце взошло очень рано – в отличие от предыдущего дня, когда оно почему-то встало на час позже! А, например, в прошлую среду солнце вообще появилось на небосклоне только двадцать минут второго.

Ходили смутные слухи, что во всем виноват доктор Блинч, но доказательств, увы, не было. Но в то утро солнце все-таки встало в привычное время – и очень кстати, потому что в ином случае Рэндальф и его спутники ни за что не успели бы добраться до Людоедских Холмов за один день.

– Гляди веселей! – подбадривал Рэндальф, поднимая свой отряд в поход.

Покачиваясь на плече у Норберта, Джо чувствовал себя совершенно несчастным.

Его, разумеется, снова укачало, ибо «великанская болезнь» с особой мстительностью возобновилась, стоило им тронуться с места, но хуже всего было то, что его мучил смертельный страх в связи с предстоящим сражением.

– Огромный людоед! Да еще все эти рассказы о выжатых как лимон овцах, – жаловался он. – Нет, никакой я не герой! Я обыкновенный школьник… И я домой хочу!!!

Рэндальф дотянулся до него через могучую холку Норберта и ободряюще похлопал по плечу.

– Не тревожься так, друг мой, – сказал он. – Все будет просто хорошо! Верь мне, я ведь волшебник.

– Да-а, тебе легко говорить, – проныл Джо. – Вон, погляди-ка на Норберта, а ведь его зовут всего лишь Норберт Невеликий! Какой же величины этот… Энгельберт НЕОБЪЯТНЫЙ?

– Естественно, необъятной! – сказала Вероника. – О чем, по-моему, свидетельствует уже само его имя.

– Это точно! – подтвердил Норберт. – И вдобавок он совершенно неподъемный! Раза в два выше меня ростом и раза в три толще.

Среди людоедов Энгельберт считается даже более крупным, чем мой дед, Умберто Громадина, – не говоря уж о моем дяде, Малькольме Девятибрюхом…

– Да, да, Норберт, – прервал его Рэндальф. – Твои рассказы меня всегда просто восхищали. – И он снова повернулся к Джо. – На самом деле я вовсе не хочу, чтобы ты вызывал Энгельберта на поединок…

– Не хочешь? – удивился Джо.

– Конечно же, нет! – сказал Рэндальф.