Джо Варвар и Чвокая Шмарь

– Это единственное, что он способен произносить даже во сне! – усмехнулась Вероника.

Возвращались они тем же путем – по извилистой тропе мимо Гнилых Гор. Неторопливо тянулось раннее утро; наступил полдень…

БУМ-М!

Позади негромко бумкнула Маунт-Бум. Мохнатые писклявые бабочки шныряли туда-сюда в поисках сладкого нектара, которым питались; покрытые перхотью птицы – выворотни возились у обочины тропы в пыли, издававшей жуткий гнилостный запах, а рой толстых жуков-оленей кружил с жужжанием в поисках маргариток-убийц, чтобы опылить их.

– Эти жуки похожи на Рогатого Барона, – рассмеялся вдруг Джо.

Вероника кивнула, широко раскрыла клюв, щелкнула им, поймав жука, сглотнула и сказала:

– Только на вкус они гораздо лучше!

Джо поморщился, отвернулся и вдруг краешком глаза заметил на земле что-то блестящее.

– Что это там такое?! – воскликнул он.

– Что – «такое», господин мой? – спросил Норберт.

– Вон там. – И Джо показал пальцем на землю возле левой ступни Норберта.

 – Осторожнее, не раздави!

Естественно! Возле левой ноги Норберта в неярких лучах солнца поблескивала серебряная чайная ложечка, изображавшая на пыльной тропе некий безнадежный танец. Она все кружилась и кружилась, словно желая что-то этим сказать, и круги становились все меньше и меньше, а потом ложечка и вовсе остановилась, сделала последний неловкий пируэт и с легким звоном упала на землю.

Джо тут же соскочил с плеча Норберта и поднял ложечку.

Когда он взял ее в руки, ложечка тихонько вздохнула.

– Вы слышали? – спросил Джо, показывая ложечку всем. – По-моему, она вздохнула.

– Ей одиноко, – сказал Норберт. – Она, должно быть, отстала от остальных во время безумного бегства кухонной утвари.

– Эта ложка заколдована! – мрачно констатировала Вероника.

– А можно мне ее взять? – спросил Джо.

– Кто-то теряет, кто-то находит… – философически заметила Вероника. – Она будет отлично смотреться с твоей кастрюлей и вилкой для жаренья хлеба.

 – И попугаиха, взъерошив перья, гордо задрала клюв. – Можешь назвать ее, например, Чайной Ложкой Ужаса и стращать ею людоедов!

– А почему мы стоим? – донесся до них голос Рэндальфа, – И не произносил ли кто-нибудь слово «чай»?

– Я чуть не наступил на чайную ложечку, господин мой, – сказал Норберт. – Это было бы крайне неприятно. Моя тетя, Берта Большеногая, вечно наступала на разные предметы.