Инерция во времени

Как видишь, сижу в тенечке и наблюдаю за радостью других, – сухо ответила я и кратко повернулась к нему. Знакомые цветом огненные глаза заставили вспомнить, у кого я могла их видеть когда-то давно. – Вопрос, а почему ты не с ними?

– Куда интереснее смотреть за необычайной на этой планете девушкой, которая не перестает думать о чем-то с нашей встречи.

Я ощутила, как мимические мышцы на моем лице нервно сократились, больше не в силах проявлять наигранное дружелюбие.

– Пожалуй, я пойду. Вправду, что сидеть? Не для этого же я здесь? – прытко заявила я, отряхнула с рук мелкие светло-красные песчинки и поспешно подалась к воде, откуда фира живо охватила меня своим согревающим и отрезвляющим пылом.

Стянув с себя одежду, я без промедления ступила на водную поверхность и почувствовала на себе взгляд Ричарда, который так и остался одиноко сидеть на том же месте, скучно выслеживая себе достойное развлечение.

– Аня, смелее вода такая теплая! – громко окликнула подруга, игриво позвав рукой за собой. – Иди к нам!

Как я и говорила, пляж был не таким маленьким и не таким большим, а что важно – глубоким.

Вода казалась очень даже комфортной, чтобы окунуться в нее полностью. Я была по талию в ней, по талию мокрая и по талию взбодрившаяся намокшим синим боди с эмблемой Академии. В стороне от меня активно развились Ния с Дирой и Даяна с Аланом Синне?ра. Мне совсем не хотелось мешать их развлечению, поэтому я поплыла куда-то в сторону, все крепче погружаясь в раздумья и не выпуская воспоминания о Райли.

Прибыть на этот озерный берег стало для меня сущим откровением, ведь я раньше уже была здесь. Киннера привел меня в это место, где и состоялось наше непродолжительное свидание. Я не успела разузнать подробности об этом пляже, пока память о том, что случилось здесь со мной, жестоко не раскрыла свои карты. В груди все предательски сжалось, глубоко забредая в мыслительные образы, точно воспроизводя ту встречу, то тепло, тот взгляд, ту душевную боль от бессчетных попыток удержать связь с лейтом…

***

В последнее время Киннера вел себя странно – хуже, чем это происходило за последнюю тяжелую неделю, в которой многие по завершению учебной программы покидали корпуса Мировой Академии.

Я прекрасно понимала, что для моего лейта этот период времени окажется совсем непростым. Прощание нам обоим давалось с трудом. За его показной невозмутимостью пряталась неожиданно впечатлительная натура, которая частично показывалась мне в самые интимные моменты.