Инерция во времени

Оборона самого престижного учебного заведения не допустит, чтобы учащимся грозила настоящая опасность. Мы постоянно следим за свежими новостями, чтобы вы всегда оставались в центре событий…».

Внимание всех быстро сместилось на громкое перешептывание присутствующих. Кто-то убавил звук на плазме, и писклявый голосок среди стоявших со мной девушек испуганно издал:

– Я чувствую, что эти твари однажды будут и здесь.

В комнате настало прискорбное безмолвие, пробуждающее беспокойство в каждой, кто пребывал в теплом холле.

За окном интенсивно шел первый снег. Тени пушистых объемных хлопьев выглядывали из-под цветных витражей, за которыми сложно было что-то разглядеть, кроме вечернего мрака.

– Зачем им только сдались эти заведения? – раздраженно кто-то высказался в толпе.

– Вдруг они и вправду появятся здесь?

– Первый корпус! Почему б не полакомиться?

С каждой громкой фразой шепот между группами усиливался, становясь еще объемнее и заполняя пространство невыносимым гулом.

Женская паника сокрушала во мне хладнокровие. Каждый понимал, что с присутствием Эрии было бы все иначе. Теперь мы были лишены той твердой веры в нашу безопасность, даже если по аллеям шныряли разодетые воины в спецснаряжении.

– Давайте дружно прекратим нести эту чушь! – резко встала с дивана незнакомка старшего разряда. Она повернулась к нам, открывая передо всеми необычайную своим цветом кожу, переливающуюся на свету изредка бледно-фиолетовым оттенком.

Далее девушка нервозно поправила прямые белые локоны назад, похлопала белыми ресницами, отвлекающими собой от цвета глаз, и экспрессивно выдала. – Я напугана не меньше вас! Нам надо понять, что они ищут, и выдать им это.

– Но как?!

– А вам не кажется, что это как-то чересчур!

– А что об этом думает сама элементаль? Она же были среди них, – возвышенно раздался грубый женский голос. Те, кто успели меня заметить, непременно навели свои взоры к моей персоне.

Мне совершенно не понравилось, что меня вовлекли в этот диалог. Мое молчание могло только подпортить мою репутацию. Мне следовало что-либо сказать. Хоть что-нибудь. Однако меня раздражало, что спрашивающий излишний раз напомнил всем о том, кем мне приходилось быть в день Самайна. Я поверила, что об этой истории никто уже не вспомнит. Это тяжело давалось мне и Нии. Мы значительно испытали стресса, чтобы так просто пережить его в себе.