Дневник Ребенка

Слышала, король изгнал тебя, и теперь ты странствующий бард! Это так прекрасно! Жаль у меня совсем нет времени тебя послушать! Там ведь столько интересного, верно?

– Да… я ещё жив…

– Живи, Винсенто! За нас всех живи! Мы помним о тебе и очень тебя любим! Такое доброе сердце я не встречала до тебя! Ты прекрасен!

– Софи… – на глазах Менестреля стали наворачиваться крупные слезы.

– Ох, прости милый друг. Прости. Мне пора… Надеюсь, свидимся… через много-много лет.

– Софи, постой!

Жёлтые огоньки в провалах глаз Шико погасли.

Шут склонил голову и молча положил руку на плечо Винса. Рука оказалась невесомой, но удивительно тёплой. Застывшее лицо, казалось, улыбалось чуть более сочувственно, оставаясь прежним. Эльф понурил голову и уже не сдерживал льющиеся сами собой слезы.

– Я ведь сбежал, – горько прохрипел он, – бросил всех их, как только нашёл Дверь в лесу. Решил, что мне там не место, что я там не нужен и гори оно всё. А теперь… Эти люди. Хорошие, добрые… Это моя вина…

Тело эльфа трясло мелкой дрожью.

Некогда весёлый и неунывающий Менестрель рыдал, переполненный горем и болью. Он был самой Радостью в Квартире, самой Добродушностью. Во всём находил плюсы, радовался мелочам, как ребёнок, и всех успокаивал в моменты печали и тоски. Но что-то разбилось в его груди сейчас, что-то запетое на очень большой замок вдруг вырвалось и поглотило его целиком. Он больше не мог держать это в себе.

Шут сидел неподвижно, продолжая держать руку на плече эльфа. Наконец, Винсент сделал глубокий вдох и поднял голову.

Боль по-немного уходила, уступая место решительности и холодному спокойствию.

– Я должен вернуться…

Он встал, глубоко поклонился Шуту и, не смотря на него, тихой поступью вышел из Серой двери. А Шико остался на месте. Он повернулся к закатному небу и подумал про себя:

«Первый»

Эпизод 14. Бессмертие

– Чо эт ты тут кукуешь?

Низкорослый зеленокожий забияка на ватных ногах добрёл до дивана и рухнул на него распластавшись. Рядом в старомодном кресле 30х годов прошлого столетия сидел мужчина со светлыми серебряными волосами и молодым лицом.

Естественно, читал.

– Санобработка, – сухо ответил он, перебирая некие бумаги и попутно делая в них записи.

– А я думал, ты там сам с тряпочкой бегаешь, – усмехнулся гоблин, – ты же грёбанный псих по чистоте.

– Полная санобработка происходит автоматически, без участия персонала, – равнодушный тон немца сеял скуку.

– Польняя сянобработька.