Дом Холлоу

Другая относится к тому, что случилось с нами, когда мне было семь.

Виви позвонила, прежде чем я успела дойти до конца улицы. Я ответила через беспроводные наушники. Мне не требуется смотреть на экран, чтобы узнать: на связи именно она.

– Привет, – сказала я. – Что-то ты рано проснулась. В Будапеште еще и двенадцати нет.

– Ха-ха-ха, – голос Виви звучал приглушенно, – что делаешь?

– Вышла на пробежку, как и каждое утро, знаешь ли.

Я повернула налево и побежала по тропинке мимо пустых спортивных площадок и высоких голых деревьев.

Утро выдалось серым. Солнце медленно пробуждалось за пеленой облаков. Холод пронизывал кожу, выжигая слезы. Каждый удар сердца отдавал болью в ушах.

– Фу-у-у, – ответила Виви. И я услышала на заднем плане объявления о ближайших рейсах. – Зачем ты так себя истязаешь?

– Это полезно для сердечно-сосудистой системы. Ты что, в аэропорту?

– Прилетела ради сегодняшнего концерта. Помнишь о нем? Только что приземлилась в Лондоне.

– Не помню, потому что ты мне не говорила.

– Уверена, что говорила.

– Ничего подобного.

– Ну ладно. Я уже здесь, а Грей сегодня прилетает из Парижа на какую-то съемку. Мы хотим потусоваться в Камдене[6 - * Район на северо-западе Лондона.] до концерта. Заеду за тобой, как только выберусь из этого проклятого аэропорта.

– Виви, сегодня учебный день.

– Ты все еще посещаешь это отвратительное заведение? Повиси минутку, мне нужно пройти таможенный контроль.

Мой привычный маршрут вел через зеленые поля Голдерс Хилл Парк.

Трава была усыпана бледно-желтыми нарциссами и бело-фиолетовыми крокусами, напоминающими конфетти. Зима выдалась мягкой, и весна ворвалась в город в середине февраля.

Шли минуты. Под шум аэропорта в трубке я пробежала вдоль западной границы Хампстед-Хит, свернула в парк и миновала побеленное каменное здание Кенвуд-хаус[7 - Резиденция Уильяма Мюррэя, первого графа Мэнсфилда, расположенная в лондонском районе Хампстед. В настоящий момент общественный художественный музей.

], углубляясь в заросли вереска, местами такие плотные, зеленые и старые, что начинаешь сомневаться, действительно ли ты все еще в Лондоне. Меня тянуло к тихим уголкам, где тропинки были грязными, а густорастущие деревья, сплетаясь ветвями, образовывали арки. Вскоре на них вновь появятся листья, но этим утром я бежала под голыми ветвями. С двух сторон дорожку окаймляли ковры опавших листьев. Воздух здесь стоял затхлый, пропитанный сыростью.