Кровоцвет

– Прошу простить меня, миледи, – залепетал юноша, промокая разраставшееся пятно салфеткой.

– Ничего страшного, – сказала я, отстраняя его руку и поднимаясь из-за стола. – Я просто… просто…

Все на меня глазели. Келлан, матушка, Конрад. Торис, стоявший в другом конце зала.

– Принцесса, – сказал Келлан, сделав шаг мне навстречу. – Вам нужна помощь?

Матушка подбежала ко мне, схватила за руку и прошипела:

– Если это твоя попытка не выделяться, она не удалась.

– Это оплошность недотепы-слуги, – тихо сказала я ледяным тоном, – а не хитроумный план, чтобы удрать с ужина.

– Переоденься и немедленно возвращайся, – приказала она. – Ты выставила себя на посмешище.

За спиной у меня вырос Келлан.

– Проводить вас…

– Нет, – отрезала я и с достоинством направилась к выходу в своем запачканном платье. Даже призрак лестницы забился в темный угол и не стал мне мешать.

Оставшись одна, я наскоро все обдумала: я вполне могу сама о себе позаботиться, но действовать надо быстро, а то другой возможности не представится.

Поэтому вместо того, чтобы свернуть за угол, в свои покои, я пошла по темному коридору к массивной дубовой двери, ведущей в кладовую Онэль. Я вынула из волос шпильку, вставила в замочную скважину и повернула. Раздался щелчок, и дверь податливо отворилась.

Я уже много лет не заходила в эту комнату. Раньше я постоянно готовила здесь лечебные зелья и микстуры под руководством Онэль, а потом мы с отцом относили их в самые бедные районы города. «Мы не правим, – любил говорить он, – а служим.

Не ренольтцы присягают нам в верности, а мы им». И это были не пустые слова. Именно так он и обращался с подданными, и они его за это любили. Даже самые бедные, больные и голодные смеялись над его шутками, изливали ему душу и приглашали за свой стол. Отец прививал мне любовь к этим людям, но одновременно показывал им, что меня тоже можно любить. Престол передавался по мужской линии, но могло статься, что у него никогда не будет сыновей и управление обоими королевствами ляжет на плечи его дочери и ее аклевского мужа.

Чтобы ренольтцы приняли аклевского короля? Согласились жить под объединенным флагом? Отец знал, что такое будет возможно, только если я завоюю уважение и преданность своего народа.

Долгое время я считала, что мне это удалось.

С моего детства в кладовой мало что изменилось. Все стены были увешаны полками с разноцветными бутылочками и склянками, в которых хранились травяные снадобья собственной перегонки Онэль.