Тайны Полюса

Когда-нибудь позже она попытается объяснить Беренильде, что этот брак будет фиктивным и останется бездетным.

Из толпы придворных, стоявших вокруг эстрады, донесся протестующий ропот; особенно отчетливо прозвучало слово «бастард». Но Торн не снизошел до защиты своей чести. С его лба струился пот, а он пристально смотрел на циферблат часов, словно хотел подчеркнуть, что напрасно теряет время.

– Вот почему я испросил аудиенцию, – с широкой улыбкой сказал Арчибальд. – Хотите вы того или нет, дорогая Беренильда, но ваш племянник никогда не считался своим у Драконов, а ваша матушка очень немолода.

Через какое-то время вы останетесь единственной представительницей своего клана. Это ставит под вопрос ваше положение при Дворе. Надеюсь, вы со мной согласны?

Его тирада была встречена тихими аплодисментами. Арчибальд, как достойный представитель посольского сословия, ясно выразил вслух то, о чем втайне думал каждый из присутствующих. Офелия обернулась, услышав за спиной стук пишущей машинки: секретарь фиксировал все, что здесь говорилось.

– Именно по этой причине, – звонко продолжал Арчибальд, – я и предложил мадам Беренильде и мадемуазель Офелии официальное покровительство и дружбу моей семьи.

Это заявление ошеломило аудиторию; аплодисменты тотчас стихли. Прежде Миражам было неизвестно, что Беренильда и клан Паутины заключили союз.

– Разумеется, речь идет о дипломатической дружбе, а не о военном союзе, – уточнил Арчибальд так весело, словно отпускал забавную шутку.

 – Паутина намерена заботиться о том, чтобы с обеими дамами не случилось ничего дурного, но при этом будет соблюдать политический нейтралитет и обязуется не участвовать во всяких «нечаянных» убийствах из-за угла. Итак, мы официально заявляем, что не намерены посягать ни на чью жизнь или препоручать это третьим лицам.

Офелия была поражена той небрежной легкостью, с которой Арчибальд затронул столь важную тему. И еще она отметила, что он умолчал о главном залоге так называемой дружбы – о том, что Беренильда официально назвала его крестным своего будущего ребенка.

– Однако сила моего клана имеет определенные границы, монсеньор, – объявил Арчибальд, обращаясь к Фаруку. – Не соблаговолите ли вы взять этих дам под свое покровительство здесь, при Дворе?

Фарук едва слушал посла. Он сидел в расслабленной, скучающей позе, вяло перелистывая блокнот и не обращая внимания на окружающих.