Сладкий лжец

И тут дрожь превратилась в полномасштабную атаку моего тела, заставив все мышцы сжаться.

Я не хотел касаться ее. Это казалось опасным. Словно какой-то неуклюжий мальчишка, я боялся физического контакта с этой женщиной, будто это действие магическим образом могло бы испортить меня, и в ответ на ее игривую экспансивность[13 - Экспансивность – резкое, бурное проявление чувств.] я выплюнул бы еще больше тупых реплик.

Но затем она просто сверкнула захватывающей дух улыбкой и запрыгнула в машину с удивительной легкостью.

Я захлопнул дверцу, облегченно выдохнув. Но облегчение было недолгим. Меня ждала поездка длиной больше часа. В замкнутом пространстве с самой любимой в мире принцессой варваров.

Конечно, она не выглядела так, словно могла хоть кого-то обидеть. Да, в «Темном замке» она владела магией и могла расплавить несчастным бедолагам лица. Выдумка или нет, но это заставляло меня вести себя осторожно.

Помассировав шею, я сел в грузовик. И тут же оказался сражен ее ароматом.

Пять секунд в чертовой машине, и все наполнилось ее запахом, насыщенным и сладким – вареные груши в креме англез[14 - Английский крем, или крем англез, – густой десертный соус, разновидность заварного крема.]. Нет, не думай о кондитерском креме. И не облизывайся.

Я крайне нервно отреагировал на эту женщину. Целый год я не чувствовал даже капли сексуального влечения или потребности в близости. Даже не скучал по сексу – что тоже вызывало беспокойство. Однако я смирился с апатией.

Эмма Марон пробудила меня, будто вставила вилку в розетку. И мне это не понравилось.

– А как долго ехать до дома? – спросила она, когда я завел машину.

Слишком долго. Вечность.

– Около часа.

Я не упустил из виду крошечную морщинку на ее лбу. Но она быстро опомнилась и откинулась на спинку сиденья. Только когда мы выехали из аэропорта, она нарушила тишину:

– Будет весело.

Сухой сарказм в ее исполнении вызвал у меня желание улыбнуться. Но я не стал.

– О, безусловно.

– Какое слово вы использовали ранее? – Ее пухлые губки изогнулись в лукавой улыбке. – Отожжем, верно?

– Отожжем не по-детски, – невозмутимо произнес я, заставив ее засмеяться. Иисусе, ее смех. Хрипловатый и легкий. Так смеются в спальне.

Я поерзал на сиденье и сосредоточился на дороге. Но все же посмотрел на нее, не смог сдержаться. Ошибка.

Господи, она выглядела великолепно. Чистая, восхитительная красота.