Сладкий лжец

Я закусила нижнюю губу, пытаясь понять, как задать интересующие меня вопросы без риска показаться слишком любопытной.

– Вы… э… Я хотела спросить о… – Люсьене, что совершенно не мое дело. Раздосадованная своей назойливостью, я заполнила пустоту первым, что пришло на ум. – Что за фантастический цвет помады вы носите?

Он слегка подтолкнул меня локтем и подмигнул.

– Бархатная лента. Очень сложно достать. Но у меня есть лишний тюбик, если вам это интересно.

– Серьезно?

Он кивнул и, протянув руку, указал на открытые ворота.

– Конечно. Мы ведь теперь соседи.

Когда я вошла внутрь, Сэл взял меня за локоть и повел за собой.

– Я живу в большом доме с Амалией. Я ее ассистент и стилист.

Сэл говорил о ней с каким-то благоговейным уважением и глубокой нежностью, и мне казалось, будто я должна знать об Амалии что-то, кроме того, что она подруга моей бабушки Синтии. Все люди, которых я знала и которые пользовались услугами стилистов, были либо знамениты, либо связаны с кем-то известным.

Я взглянула на безупречно скроенные черные брюки Сэла и золотую шелковую рубашку Versace, которые, как я знала, стоят больше, чем ежемесячная аренда большинства людей. Его стиль – Майами, внезапно встретивший Нэшвилл, но ему это шло.

– Амалия давно хотела с вами познакомиться, – продолжил Сэл.

– Признаюсь, я не слишком много о ней знаю. – Мы миновали фонтан со статуей обнаженного мужчины, держащего трезубец. – Бабушка сказала, что она прекрасная женщина и у нее есть место, где можно немного расслабиться.

– Ваша бабушка права в обоих случаях. – Сэл провел меня через центральный арочный портик во двор с еще одним фонтаном в центре. Это была Афродита, поднимающаяся из волн.

Затем мы прошли по боковой дорожке к широкой лужайке. Здесь главный дом раскинул крылья на две обширные секции. Я огляделась и мельком увидела интерьер через несколько французских дверей.

Перед домом находился бассейн, окруженный аккуратно подстриженными симметричными садами.

С другой стороны лужайки, у подножия массивного эвкалипта, начиналась отдельная тропинка, которая вилась вверх по склону холма, где стояло еще одно бунгало.

– Это настоящее поместье, – выпалила я.

– Роузмонт – единственный в своем роде, – ответил Сэл. – Он великолепен, не правда ли?

Мы оба смотрели на темно-синий океан, тронутый точками золотого солнечного света, раскинувшийся где-то там, далеко внизу.