Сладкий лжец

– Я сделаю это, – сказал я, концентрируясь на лимонах. – Но особого желания нет.

Она рассмеялась, положив холодную руку на мое плечо.

– Ах, Титу?, твоя откровенность прекрасна. Никогда не меняйся.

– Хм-м.

– Оставь пока все как есть. Может, позже…

– Мами?, – я отложил лимон и повернулся к ней, – ты должна прекратить эту чушь со сватовством.

– Сватовством?

Я посмотрел на нее долгим взглядом.

– Я серьезно. Мне сейчас не нужны отношения.

Мысль о том, чтобы открыться кому-то, тем более тому, кто может завладеть моим сердцем и, следовательно, разбить его, заставила мой желудок сжаться.

Я держался подальше от женщин с тех пор, как Кассандра ушла меньше чем через месяц после того, как я бросил игру. Она предельно ясно дала понять: мое положение в хоккее – это то, что она ценила. С другой стороны, я был в таком раздрае тогда, так что тоже должен взять на себя некоторую вину за расставание. Со мной было совсем непросто находиться рядом. Я огорчился, когда она ушла, но не скучал по ней, и это говорит о многом.

Я стал тем самым человеком: поверхностным типом, который желает кого-то не за то, кто он есть, а лишь за то, что этот человек облегчает ему жизнь.

– Кто говорит об отношениях? – возразила Мами?, будто это совсем не то, что она замыслила. – Я просто думаю, что тебе не помешала бы компания кого-то твоего возраста.

– Сэл моего возраста, – заметил я, лишь бы поддразнить ее.

– И, если бы ты на самом деле проводил с ним время, может, я бы так и не волновалась.

– Мы достаточно много времени проводим вместе.

Он говорит мне, что хочет поесть, а я говорю ему не оставлять обувь у бассейна.

Сколько раз я спотыкался об эти его чертовы фиолетовые сабо… Я уже был готов бросить их ему в голову, если это повторится.

– О, ну конечно, весьма глубокие разговоры. – Она фыркнула, затем протерла столешницу, будто пытаясь отчистить ее. Мое рабочее место было безупречным. – Эмма другая.

Неужто.

– Возможно, ты смог бы найти с ней связь.

– Найти связь?

– Да, связь, – хмыкнула Мами?.

 – Она тоже немного потерялась в жизни.

– Мами?… – Я устало провел рукой по лицу. – Я не немного потерялся в жизни. Я… – Разбит. Я закрыл рот и схватил коробку яиц и миску. – Я не тот человек, которым был. Его просто… больше нет. А тот, кто остался на его месте, не самый лучший вариант для разумной женщины.

Яйцо ударилось о стенку миски, и я осторожно открыл его, сосредоточившись на отделении бледного белка от темно-золотистого желтка.