Последний Намсара. Боги света и тьмы

На главной площади Фиргаарда перед всем своим народом королева драконов заявила, что произносить древние напевы вслух отныне считается преступлением и карается смертью.

Каков был ее третий шаг?

Она установила новую традицию: охоту на драконов.

5

Дым окутывал Ашу, цеплялся за волосы, пощипывал глаза. Дыхание мерно вырывалось из ее груди: вдох, выдох, вдох, выдох – будто приливы и отливы у причалов в Дормооре, и вместе с воздухом на язык попадал горьковатый привкус пепла.

Тьма окружила ее. Она протянула руку и уперлась ладонью в прохладную стену, испещренную мелкими трещинами: камень, под ногами тоже камень.

«Я умерла», – подумала она.

Но если это так, что ее убило – драконий огонь или древние напевы?

Аша всегда была уверена, что древние напевы не могут ей навредить.

С самых первых дней, когда она начала выманивать ими драконов, она зорко следила, не появятся ли признаки отравления: быстрое исхудание, изможденный вид, дрожь в руках… Но ни один из этих симптомов не проявился у Аши ни сначала, ни потом.

Если напевы и действовали на нее, то это происходило как-то иначе, не так, как с ее матерью или сказителями.

Может, оттого, что она Искари? А у них с древними напевами одна сущность, единая природа, злоба и пороки внутри них вытесняют друг друга.

А возможно, она просто ничего не замечала и все это время они медленно убивали ее.

Если я мертва, то никогда уже не принесу отцу голову Кодзу.

Если я мертва, то мне больше не нужно становиться женой Джарека.

Эти мысли вызывали смешанные чувства: и разочарование, и облегчение одновременно.

Аша двинулась вглубь пещеры, вслед за пеплом и дымом. С каждым шагом пространство вокруг начинало казаться ей все более знакомым. Не то чтобы она бывала здесь раньше. Скорее, она всю жизнь мечтала здесь оказаться.

Долгие годы Аша держала древние напевы в заточении, загнав их в самые глубокие подвалы памяти, но сейчас это место освободило их. Они вырвались на поверхность, живые, гудящие, шепчущие о Первом Драконе, священных Намсарах и самом Седом Ольне.

Как бы Аша ни стискивала до боли зубы, пытаясь утихомирить их и загнать обратно, она не могла справиться с этим потоком.

Дорога привела ее к сидящему перед потрескивающим костром человеку. Он поднялся ей навстречу, огонь осветил его лицо, сверкнувшие черным ониксом глаза, голый череп и седую бороду, спускающуюся ниже подбородка. Белое одеяние окутывало его худощавую фигуру, капюшон был откинут.

При виде человека Аша замерла.