Кластер Войвод. Третье правило крови

– Я только хотел спросить…

– Не время.

– Мы уже оторвались от этого… зомби.

Регина, не останавливаясь, посмотрела назад.

Там была только темнота. Красный крест пропал.

– Вот видишь, значит, я была права!

– Насчет чего?

Хамерхаузен ладонью прихлопнул впившегося в шею москита.

– Это был зомби!

– Ну… Я просто так сказал про зомби.

– При чем тут ты? Мы свернули в сторону, а зомби продолжил идти в том же направлении, что и прежде. У этих тварей нет мозгов, поэтому соображают они туго. Пройдет какое-то время, пока он поймет, что оплошал.

– Это ты в кино видела?

Хамерхаузен даже не пытался скрыть иронию.

– По-моему, это очевидно. Если у существа нет мозгов, оно не в состоянии сопоставлять факты и делать выводы.

– Существо без мозгов не может оставаться живым.

– Так зомби – они же мертвецы.

– Мертвецы не могут ходить.

– Зомби – это живые мертвецы.

Хамерхаузен безнадежно цокнул языком. Продолжать разговор в том же духе было бессмысленно. Все мысли и суждения рыжей подчинялись какой-то своей, весьма своеобразной логике, постичь даже самые основы которой Виир был не в состоянии.

Регина вдруг пронзительно взвизгнула.

– О, боже мой!

Голос у нее при этом был такой, что Хамерхаузена всего аж передернуло. Рамон даже подумать боялся, что могло случиться с человеком, который так визжал.

– Регина…

Хамерхаузен провел ладонью правой руки по предплечью левой, которая все еще ничего не чувствовала.

– Что случилось?

– Я вляпалась в паутину, – плачущим голосом сообщила рыжая.

– Что? – Виир не поверил услышанному.

– Прямо лицом… Огромная такая паутина… Гадкая!

– И это все?

– А что, я должна была при этом еще трахнуться лбом о ветку и наступить обеими ногами в дерьмо? – обиженно и зло отозвалась Регина.

– Слушай, это не смертельно, – попытался утешить ее Хамерхаузен.

– Зато – мерзко! Мерзко! Мерзко!..

Хамерхаузен не видел, но чувствовал, как с каждым новым выкриком Регина нервно проводит пальцами по лицу, пытаясь содрать налипшую паутину. Виир прекрасно знал, каково это – вляпаться лицом в заботливо сотканную пауком ловушку. Хотя она предназначается и не для тебя, ощущение на самом деле неприятное. Но в то же время не настолько, чтобы устраивать по этому поводу истерику.

Рамон снова хлопнул себя ладонью по шее.