Импориум 1. Следящие тени. Книга 1

Но весь заполненный одеждой шкаф не пускает внутрь. Висящие на вешалках платья буквально выталкивают её тело обратно. Прокажённая она для них, нежеланна для их молчаливого общества. Палачи хотят плоть девчонки, им нет нужды до тряпок. Гретель принялась с остервенением хватать, что под руку попадётся, срывать с крючков и выкидывать всю без разбора одежду из шкафа. Комкает, рвёт и швыряет под ноги. Наконец в рядах сарафанов образовалась полость, Гретель смогла забраться внутрь сама, закрыла за собой дверцы.

Одежда плотно прилегает со всех сторон. Здесь девчонка чувствует навязчивый аромат парфюма. Этот одеколон с ромашкой будет смешиваться с ощущениями страха и запахом пота. Её лица и рук касаются шёлковые ткани платьев. Рукав красного сарафана как чья-то рука проглаживает по спине. Неудачно расположившаяся вешалка упирается в ухо. И среди них девчонка старается занять себе место. Тесно ей и душно. Неприветливые наряды сдавливают тело со всех сторон, будто бы она окружена толпой.

Стекло распадается на части. Пернатые твари уже могут высунуться в комнату и ощутить запах по эту сторону. Аромат тут манящий и пьянящий. Осколки отваливаются и падают на пол. Под тяжёлой ношей рассыпается на отдельные части подоконник. Уже дальше с грохотом и звоном выпадает решётка. Птицы ворвались внутрь одним бурлящим потоком. Свист и визг сопровождает их массовое проникновение, трение тел повторяет звуки взорвавшейся трубы высокого давления. Словно чёрное море пролилось на сушу.

И оно мгновенно захлестнуло всё помещение целиком. Волна пронеслась по комнате, ударилась о стены. То, что окажется на пути, будет раздавлено крыльями и разорвано когтями. Начала дрожать мебель, а звон, стук и грохот прорвались с улицы в спальню.

Сравнимо оно с кипящей водой, что обжигает и растворяет. Оно же подобно вихрю, что ворвался в дом, их мельтешащий туши закручивают настоящий чёрный смерч, который уничтожает всё вокруг. В потоке воздуха закружились оторванные со стен и пола листы бумаги и огрызки обоев.

То и дело что-то разбивается, трещит и падает. Загремели слетевшие с креплений полки, зазвенело лопнувшее зеркало, а дальше стучит опрокинутый столик. Исчезают улыбки с фарфоровых лиц кукол при встрече с полом. Звуки же оглушают. Невыносимый шум хочет наполнить уши кровью, заглушив тем самым адскую симфонию.

Однако же их влечёт не жажда погрома, они все, сотни и тысячи, пришли на встречу к возлюбленному куску мяса.