Интроверт

– …Теперь у полицейского департамента появились очевидные доказательства. В прессе активно муссируются слухи о том, что на территории штата объявился серийный убийца. Власти призывают…

– Власти призывают нас всех катиться к чертовой матери, – вырубив звук, я стащила с себя новые кроссы и тяжело вздохнула.

Меня не покидали мысли о маме. Неужели в этот раз она действительно не вернется? Она говорила, что Тревор мертв, а полисмен, который попытался их задержать, ранен. Это означает, что ее дела в самом деле очень плохи.

А если учесть, что это – далеко не первая ее судимость…

Я снова вздохнула. А затем рухнула на смятую постель с темными следами, оставшимися после моих босоногих прогулок под дождем.

Раньше Тревор всегда брал вину на себя. А если не он – то кто-нибудь другой из его банды. Это давало маме возможность отделываться условными сроками, а мне – избегать неприятностей с органами опеки. Но сейчас Тревор мертв (боже мой, неужели все это происходит на самом деле?). И, наверное, больше никто не станет заботиться о том, чтобы мама поскорее вернулась домой.

Ко мне…

Ближе к ночи мне ужасно захотелось есть. Но денег не было, и пришлось залить в желудок холодный кофе, который предлагали в холле мотеля бесплатно (ну, хоть что-то хорошее). А затем я схватила еще один стаканчик, вышла наружу и обогнула здание ночлежки, вынырнув на вечернюю трассу.

Прихлебывая несладкий кофе, я тащилась вдоль оранжевых фонарей, слушая плеер и вдыхая запах приближающейся осени.

К моей радости, этим вечером на улицах было не так уж и холодно, так что я вполне могла обойтись без своей утраченной ветровки.

Эта прогулка должна была помочь мне собраться с мыслями и решить наконец, что я собираюсь делать дальше. Оттягивать эти безрадостные размышления было бессмысленно – утром меня выставят на улицу, и после этого пойти мне будет решительно некуда. Я должна была придумать сносный план. Прямо здесь. Сейчас.

Но все пошло как-то не так.

Сначала я запоздало обратила внимание на то, что из припаркованной на обочине фуры на меня пристально глазеет какой-то грязный мужик.

Грязный в буквальном смысле – даже в свете фонарей я могла отчетливо разглядеть большие масляные пятна на его белой футболке. Она противно облегала его надутый живот, слегка задираясь кверху и оголяя темную дорожку густой шерсти, исчезающей где-то под резинкой его спортивных штанов. Фу-у-у!

Очевидно, грязный водила что-то выкрикивал, обращаясь ко мне.