Интроверт

Заставлял явственно испытывать собственную никчемность.

Такой чистенький, такой вышколенный. Отполированный до глянцевого блеска. Как дорогущая тачка с откидным верхом, случайно забредшая на проселочное шоссе. А я – пыльное ржавое корыто, в прицепе которого фермеры таскают на рынок октябрьские тыквы. Корыто, которое никому уже не жалко. Которое никому не придет в голову идея беречь.

Я захлебывалась рыданиями, размазывая слезы по лицу, и проклинала мистера Чистюлю за то, что он появился в моей жизни в самый неподходящий для этого момент.

За то, что отобрал последние крохи моего самоуважения. И за то, что лишил веры в собственные силы. Пусть неосознанно. Ведь очень вряд ли ему есть какое-то дело до таких, как я. Сложись все немного иначе, он бы никогда даже не посмотрел в мою сторону. Да он и не смотрел.

– Мерзкий, надменный говнюк, – едва слышно выдавила я из себя, хлюпая мокрым носом. – Когда-нибудь я докажу, что я ничуть не хуже тебя. Докажу это всему миру!..

Но это будет позже. Потому что сейчас мне необходимо успокоиться.

Прийти в себя. А потом – придумать, где найти укромный угол для ночевки. И хотя бы немного еды.

– Я ведь просил тебя следить за своей речью, Софи.

Знакомый до боли голос полился откуда-то сверху. Словно ниспадал с небес вместе с колючими каплями сентябрьского ливня. Испуганно дернувшись, я отлипла от мокрой стены и вскинула голову вверх.

Он торчал на открытом балконе второго этажа, свесившись локтями с перил. Дождь оседал на его светлых волосах, стекал по его бледному лицу, норовил погасить сигарету, дымящуюся в его тонких пальцах.

Но, судя по всему, мистера Чистюлю такие мелочи ничуть не волновали.

– Ты что, подслушивал?

Я со злостью сжала трясущиеся кулаки. Как ему удается доводить меня до бешенства парой гребаных слов?

– Нет, – он чуть заметно пожал плечами. – Я курил.

– Ну вот и кури дальше, – я отступила назад, чтобы получше видеть его непроницаемые темные глаза. – И не суйся в мои дела!

– Как скажешь.

Теперь мистер Чистюля в курсе того, что я нахожусь в полном дерьме.

Он наверняка слышал, как я рыдаю под окнами мотеля. И если тогда, в «Королях автострады», он еще мог и не догадываться об этом, то сейчас… Оставалось надеяться на одно – что он не поймет, кому именно адресовалась моя гневная фраза, брошенная в ночную пустоту в порыве тотального отчаяния. Иначе это будет совсем скверно.

Несколько мгновений мы тупо смотрели друг на друга, сохраняя напряженное молчание.