Интроверт

Подбрасываемые ветром, в воздухе кружили пакеты из-под жареного картофеля, а в пожелтевших кустах на обочине тихо шуршали пустые пивные банки. Длинная извилистая улочка зияла глубокими пробоинами на асфальте, а в отдельных местах его не было совсем, и тогда наружу высовывалась намокшая земля, поросшая сорняками.

За ободранной задницей фургона маячил ближайший дом – темно-синяя лачуга из растрескавшейся вагонки, сквозь которую на свет проглядывала светлая полоса гипсокартона. В этом доме жил приятель Тревора – такой же татуированный и чернокожий, как и он сам.

А чуть дальше, за покосившейся водонапорной башней, темнел неказистый микродом, принадлежавший родителям Хелены.

В общем и целом, по бокам полутемной аллеи, ютившейся почти под самым мостом, насчитывалось пару десятков однотипных строений, густо заселенных мигрантами из Мексики и обнищавшими американцами.

В основном тут прожигали жизнь те, кто угодил сюда от безысходности. Но были и те, кто здесь родился – например, Хелена и ее многочисленные братья и сестры.

Или вырос, как приятель Тревора из синей хибары.

Я провела пальцем по экрану плеера, вставила в уши наушники и сунула руки в карманы сиреневой олимпийки. Внутри моей головы заиграл трек «London Grammar – Wasting My Young Years», и пронзительный женский вокал больно кольнул меня под ребра.

Неужели я проведу здесь остаток своей жизни? Неужели вот для этого я и была рождена? Чтобы торчать под мостом в ржавом трейлере и скармливать остатки клубничного мороженого мексиканской девочке?.

. А как же мои мечты? Как же, черт возьми, моя великая любовь, о которой я так часто мечтала, валяясь в своей холодной постели?

Неужели, повзрослев окончательно, я тоже начну встречаться с каким-нибудь Тревором, намертво осев в этом удушливом гетто, а затем научусь угонять чужие тачки, чтобы не сдохнуть от голода?..

Я со злостью пнула носком кроссовка стоящую на дороге бутылку, и она, громко звякнув, опрокинулась книзу горлышком.

Мой кроссовок тут же окрасился в ярко-желтый цвет.

– О, да ладно!.. – громко заорала я, обращаясь к завывающему над моей головой ветру. – Вы живете в сраном гетто, жрете всякое копеечное дерьмо, но не допиваете свое пиво?

Настроение тут же скакнуло с нуля до минус хреналлиона. Надвинув на глаза капюшон и завернувшись в плюшевую сиреневую толстовку, я зашагала по пустынной улице, молча проклиная все, что только попадалось мне на глаза.