Призраки глубин

– Что ты узнал, Том? – в который раз спросил инспектор, глядя на меня своими наивными глазами.

– Не могу сказать, Барри. Ты ведь тоже со мной не поделился ничем сверх того, что указано в этом бесполезном барахле, – я кивнул на подшивку, зажатую в его ладони.

– Меня зовут Гарри! И я уже говорил тебе, что сам мало что знаю, Том. Мне нечем с тобой поделиться.

– Тогда и мне нечего тебе ответить.

Я заботливо уложил поверх стопки носки и удовлетворенно захлопнул чемодан. До рассвета оставалось еще семь часов, и именно с первыми лучами нового дня «Тихая Мария» собиралась отчалить из гавани.

Мне больше ничего не оставалось, кроме как проследовать по ее последнему злополучному маршруту, ведь здесь у меня не было никаких зацепок. Седой верзила-капитан не смог вспомнить ничего, что мне могло бы показаться полезным или указать на тропинку, выведшую к кому-либо из тех, кто замешан в похищениях.

– Скажи хотя бы, куда ты собрался. Твоя сестра волнуется. Ей кажется, что ты ввязался туда, куда не следует.

И я тоже так считаю, – он внезапно понизил голос. – Лучше бы тебе остаться здесь и поберечь себя. Как делаем сейчас мы все…

– Поберечь от чего, Барри? А кто станет искать ворох украденных младенцев? Или ты со своими друзьями из участка уже списал их в утиль и упаковал дело в архив?

– Прекрати говорить глупости! Ты суешься туда, о чем не имеешь ни малейшего понятия, – взвизгнул толстяк. – Мы сами не до конца представляем, что происходит… Поэтому сохраняем осторожность и стараемся не пугать людей, они и так не на шутку встревожены!

– Да уж, как не встревожиться, когда в городе дети пропадают как сквозь воду, а полицейские сидят в креслах и поедают пончики.

Я недвусмысленно покосился на его округлый живот, выпирающий из-под теплого пальто, и Барри тут же смущенно зарделся.

– Просто скажи, куда ты уезжаешь. Я должен сообщить Лизе, – проворчал он, все еще безуспешно пытаясь завернуть в полы верхней одежды свое необъятное брюхо.

– Я отправляюсь на остров Сорха. Это все, что тебе следует знать.

В свете покосившегося торшера его лицо казалось еще более одутловатым и полным. Он все топтался посреди комнаты, словно не знал, что ему делать дальше. Я же поставил чемодан у входной двери и уселся на диван перед окном, наблюдая за тем, как в бликах тусклых фонарей скрежещут голые мокрые ветви.

У меня было гнетущее, совершенно неприятное и даже омерзительное ощущение внутри.