Воронья хижина

Свободные люди жили так, как и должны были – не изувеченные пороками и страстями, умеющие радоваться славной погоде и замечающие те мелкие и неприметные детали, о которых мы, городские жители, никогда и не задумываемся даже. Не унывающие под гнетом тяжкого быта, потому что принимали таковой как данность, как неотъемлемую часть жизни… ну а жить здесь ох как любили! Мертвые да пустынные, на первый взгляд, земли скрывали в себе такое буйство красок и звуков, образов и запахов, что, очутись ты внезапно здесь, то голова бы непременно пошла кругом от всего этого, а в глазах бы помутнело, будто от порыва пыльного ветра.

И правда – вдруг на горизонте поднялось пыльное облако, а затем из него вынырнул деревенский мальчишка на хилом да кое-где проржавевшем велосипеде. Слегка поплутал он по высохшей насыпной дорожке меж скромных домишек, а потом спустился вниз, в сырую и болотистую балку, притормозил у одинокого строения с частоколом, спешился.

Краснощекий парень нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руках пухлую почтовую сумку.

Было заметно, что ему здесь неуютно. Он явно мечтал как можно скорее отдать посылку, чтобы вернуться к своему старенькому велосипеду и мчать на нем домой, петляя меж редких степных деревьев по высохшей, испепеленной солнцем земле, поднимая велосипедными колесами едкую коричневую пыль.

Дом старика не просто стоял поодаль, он как будто брезгливо отодвинулся как можно дальше от деревни, укрывшись от пытливых глаз соседей в низине, которую подтапливало после каждого летнего ливня.

Вот и сейчас старик, громко кашляя и так же громко ругаясь, вычерпывал смятым ведром дождевую воду из сарая, то и дело в ярости постукивая им о металлическую дверь, чем до ужаса пугал свиней, заставляя их истошно визжать и бегать кругами по сараю.

От этого худосочный старик впадал в еще большую ярость и с новыми силами колотил ведром о стены и двери, разбрызгивая капли грязной дождевой воды. Он не сразу заметил почтальона – то ли специально игнорировал его робкие приветствия, то ли действительно был глуховат, как поговаривали в деревне, стоящей на холме.

Наконец, он отбросил ведро в сторону, устало сгорбился и вытер пот, градом катившийся по его лбу. Куры, встревоженные упавшей в смородиновые кусты хозяйской тарой, бросились врассыпную, громко кудахтая и колотя облезлыми крыльями по своим тощим бокам.

Старик присел на влажный деревянный пенек у сарая, заменявший ему табурет, с кряхтением вытянул ноги, оголив морщинистые худые колени.