Мертвоград

 – Ребячество, да и только! Получили оружие – значит, нужно непременно пустить его в дело! Увидали нищего – значит, непременно нужно дать ему пинка под зад! Зачем? Чего ради? А просто так! Чтобы не вонял тут! Потому что, видишь ли, нас от него тошнит! – Согнувшись в поясе, бородатый низко наклонился и немного подался вперед, чтобы попытаться заглянуть Бриму в глаза. – Ты ведь так и не понял, от чего тебя тошнит, – произнес он негромко. И с досадой тряхнул кудлатой головой. – Нет. Не понял. Приятель твой, – он быстро, искоса глянул на лежащего на асфальте Шику, – тоже ничего не понял.

Но он хотя бы почувствовал, что что-то не так. И попытался остановить тебя. А ты его за это пристрелил.

Странный человек, одетый в драную солдатскую шинель, поднял руку с двумя сложенными вместе пальцами, направил их ошалевшему Бриму в лоб и изобразил выстрел.

Бах! – Голова Брима дернулась, как будто и впрямь в лоб ему угодила пуля.

– Я… Я не хотел… Не хотел его убивать…

– Понятное дело, не хотел, – усмехнулся в бороду мужик, прикидывающийся бездомным.

 – Тоже мне, наемный убийца, – теперь он хохотнул едва не в полный голос. – Ты бы со стороны на себя посмотрел! Ну, какой из тебя, к лешему, киллер!.. Ну?..

Шоггот уже добрался Бриму до пояса. А он сидел, боясь пошевелиться. Хотя ему отчаянно хотелось бежать.

Прочь отсюда! Прочь!

Прочь от шоггота, от странного нищего, от мертвого Шики… От надрывно стонущей где-то за раскрытым в ночной духоте окном вконец расстроенной гитары, исполнитель на которой к тому же еще ни играть, ни петь толком не умел, но при этом старательно вытягивал гнусавым голосом какой-то похабный мотивчик… От тошноты, комом забившей горло…

Но Брим сидел, не двигаясь с места.

Будто парализованный. Или околдованный. А может быть, – загипнотизированный…

Точно!

Бродяга – гипнотизер, незаметно погрузивший его в транс! А на самом деле все не так! Все совсем не так!..

Он не убивал Шику!

Да!

Не убивал!

Потому что он не убийца… У него и оружия нет… Да и вообще, он понятия не имеет, как обращаться с пистолетом!.

.

Точно!

И он не знает, что за мужчина лежит у его ног. Потому что его – не существует.

И, что самое главное – шоггота тоже нет!

Нет!

Нет вообще ничего!

Нет ночной темноты. Нет майской жары. Нет удушающей зелени. Нет страха смерти. Да и смерти тоже нет! Он пребывает в вечности, как в великом топографическом океане.