Города под парусами. Ветры Забвения

– Ну, и что теперь будем делать? – спросил чуть погодя Энгель-Рок.

– Я знаю, что нужно делать! – радостно возвестил Пармезан. – Нужно, чтобы никто не думал о свиньях!

– Ну, молодец, – мрачно изрек Энгель-Рок.

– А что не так? Не будем думать о свиньях – свинья исчезнет!

– Поднимите руку, кто сейчас не думает о свиньях.

– Ты в своем уме, Энгель-Рок? Этот бамбук скользкий, как… Если отпустишь руку – тут же вниз слетишь.

– Ладно, просто скажите, кто сейчас не думает о свиньях?

Пауза.

– Понял? – посмотрел на Пармезана Энгель-Рок.

– Что? – ничего не понял тот.

– Это известный психологический эффект. Достаточно сказать человеку, чтобы он о чем-то не думал, и он будет думать только об этом.

– Я не знал, – пристыженно ответил Пармезан.

– Ну, тогда не думай о красных обезьянах, – сказал Энгель-Рок.

– Кончай, Энгель-Рок! – в ужасе возопил Финн.

– Что не так?

– Обезьяны умеют лазать по деревьям! Причем гораздо лучше нас.

– Верно. Тогда не думайте… – Энгель-Рок запнулся.

 – Нет, лучше думайте… – он снова осекся.

Что делать?

Сказать, чтобы парни не думали о красных обезьянах – тогда они будут о них думать, сказать, чтобы думали – ну, так они и без того, должно быть, уже думают. Вон, свинью внизу уже плющить начало. И красный цвет на боках проступает все заметнее.

– Финн.

– Что?

– Придумай что-нибудь.

– Почему ты думаешь, что у меня получится?

– Ты – офицер.

– Ты тоже.

– У тебя образование.

– Незаконченное.

– Но кто-то же должен это сделать, – Энгель-Рок взглядом указал вниз. – Ты только посмотри, что там творится.

На земле, и в самом деле, происходило нечто невообразимое. Свинья, или, вернее, то, что от нее осталось, лежала на земле, раскинув ноги в стороны. По ее спине то и дело пробегали волны красного цвета. Свинья истошно визжала и билась головой о землю. Когда же свинья попыталась подняться на ноги, на ее боках выросли три красные обезьяньи лапы – две с левого и одна с правого бока.

Две лапы ухватили свинью за уши и стали тянуть их в разные стороны. Третья принялась с остервенением лупить свинью меж ушей по голове.

– Она не может превратиться в обезьяну, – понял Финн. – Кто-то все еще думает о свиньях.

– Это я, – смущенно признался Пармезан. – Никак не могу избавиться от мыслей о свиноферме.

Финн хотел было радостно хлопнуть в ладоши. Но если бы он это сделал, то непременно свалился бы вниз.