Жаркая ночь

Следуя за проводником, несшим ее чемодан, она проходила мимо нескольких золотых статуэток и изящных скульптур.

Слуга остановился перед огромной лестницей, повернулся и поставил чемодан на гладкий каменный пол у ног Санни.

– Пожалуйста, подождите здесь, я позову вашу сестру, – произнес он с сильным восточным акцентом.

– Конечно, – вежливо ответила Санни, хотя не до конца понимала, почему она должна ждать. Она не могла представить, что Пиппа забыла о ее приезде. Правда, учитывая то, что сестра недавно родила шейху сына, она могла задержаться с малышом.

Стоя одна в ожидании, она стала рассматривать портреты царской семьи, украшавшие каменные стены, включая теперешнего короля, жесткого и симпатичного Рафика Мехди и его брата Заина. Потом она задержалась на портрете светловолосого Адана, самого молодого из сыновей Мехди, ее нового зятя. Она должна была признать, что Пиппе посчастливилось встретить такого симпатичного принца, а автор картины не поскупился изобразить мельчайшие детали его привлекательной внешности, включая ямочки на щеках.

Санни наклонилась, чтобы прочитать подпись автора картины, и тут же отпрянула в удивлении, узнав почерк сестры. Она посмотрела каждую из картин и убедилась, что все они до единой подписаны именем Пиппы и что портреты выполнены мастерски. Наконец сестра смогла реализовать давнишнюю мечту стать художником. В дополнение к этому она стала еще и принцессой. Изумительно.

– Совсем не плохо, – пробормотала она вслух. – Давно пора тебе было вырваться из дедушкиных тисков.

– Влияние родителей непросто обойти.

Рука Санни автоматически метнулась к горлу, и она резко обернулась в сторону человека, чей мужественный голос ее испугал… и увидела выразительные черные глаза. Все в облике незнакомца указывало на то, что он имел отношение к воинской службе: от коротко подстриженных черных волос до высоких коричневых армейских ботинок. Однако было видно, что он несколько дней не брился. Загар, черная футболка, облегающая широкую грудь, короткие рукава обнажали мышцы, которые ясно говорили о том, что с ним шутки плохи.

Пока незнакомец без стеснения оценивал Санни взглядом, ее журналистский инстинкт лихорадочно заработал, выдавая ему меткие определения: ловкий, загадочный, невероятно сексуальный.

Последняя мысль вызвала у Санни жар, прокатившийся волной по ее лицу и горлу, и ею овладело желание сбежать.