Мир без Солнца

Но если Майский по старой привычке временами еще пытался взбрыкивать, то с полковником Глантом у Стайн сложились превосходные отношения. Наверное, их даже можно было назвать дружескими. Полковник Глант не мог не относиться с уважением к женщине, которая лишь усилием воли и силой собственного авторитета удерживала в подчинении примерно сотню людей. А Лизе Стайн, как ни странно, всегда нравились высокие подтянутые мужчины в военной форме.

Ежедневно, после утреннего развода, убедившись в том, что каждый из его подчиненных занят делом, полковник Глант непременно заглядывал в кабинет руководителя экспедиции.

Делалось это под предлогом обсуждения плана работ на текущий день. Но обычно такое обсуждение плавно перетекало в дружескую беседу за чашечкой кофе. Стайн и Глант могли долго и обстоятельно обсуждать совершенно незначительные, на взгляд постороннего человека, моменты, касающиеся организации работы исследовательской группы или обеспечения безопасности станции. Куда реже речь заходила о книгах, музыке или видеофильмах. Но, что бы ни сказал один из них, это непременно находило отклик у собеседника. Это был действительно хороший рабочий тандем понимающих и уважающих друг друга людей.

Когда ровно в девять тридцать по станционному времени раздался негромкий, раскатистый удар гонга, который Стайн выбрала из меню предлагаемых звуковых сигналов дверного зуммера, Лиза невольно улыбнулась – полковник Глант отличался исключительной пунктуальностью, и, если дверной зуммер прозвучал точно в половине десятого, это мог быть только он и никто другой.

Лиза коснулась пальцем светоячейки интеркома и негромко произнесла:

– Входите, господин полковник.

Негромко щелкнул дверной замок. Дверь плавно откатилась в сторону, и на пороге кабинета нарисовался полковник Чейни Глант во всей своей красе. Высокий, худощавый, по-военному подтянутый, с рельефным профилем, так и просящимся на аверс юбилейной медали, с благородной сединой в каштановых волосах, – он просто не мог не нравиться женщинам.

– Мадам, – полковник Глант сначала отдал честь, затем коротко поклонился и только после этого переступил порог.

Немного демонстративная галантность и преувеличенная строгость военной выправки полковника казались Лизе забавными, похожими на стремление подростка выглядеть старше своего возраста. Впрочем, Лиза записывала это полковнику в актив – ее умиляли мужчины, в душе которых продолжал жить ребенок.