Будь моей парой

Позже, когда доберется до дома и свяжется с отцом. Впрочем, демон с самого начала понимал, чем рискует. Понимал, когда изворачивался и врал в лицо недоумевающему будущему партнеру, сбегал с переговоров, поставив под угрозу сделку, которую они с отцом готовили месяцами, и гнал автомобиль через полконтинента, чтобы лично сделать то, для чего достаточно одного ушлого адвоката с хорошо подвешенным языком.

А если недостаточно? И кто поручится, что без его присмотра эта рыжая заноза с шилом в очаровательной попке не влипнет в новые неприятности?

В первый раз он чуть было не сорвался, когда получил известие о неудачном бракосочетании.

Хотелось расписать мальчише Маккензи смазливое личико и переломать кости, объясняя, что не следует посягать на чужих женщин. Но вспышка злобы скоро улеглась. Раум трезво рассудил, что поступок щенка только на пользу. Без поддержки клана рыжая станет куда сговорчивей. А главное – прекратит вспоминать своего ненаглядного Чарли к месту и не к месту.

Хорошо же. Просто отлично.

Кто мог ожидать, что и недели не пройдет, как Дженни влезет в такую задницу, из которой ее не сможет вытащить даже приставленная охрана?

Все эти дни Раум думал о ней. Засыпал с мыслями о дерзкой девчонке, как изысканное вино смаковал воспоминания о ее теле, стонах, вздохах, гриве темно-рыжих спутанных кудряшек. И скучал. Отчаянно скучал по ее голосу, улыбке, запаху, вкусу эмоций. Даже по ее упрямству.

Наваждение? Блажь?

Может быть. Но демон уже знал, что не отпустит Дженнифер в следующий раз.

Он ожидал найти рыжую в истерике и панике. Надеялся появиться в жизни Дженни-почти-преступницы этаким спасителем, рыцарем на красной “Мантикоре”. Но девчонка казалась спокойной, разве что немного усталой и бледной. Платье смято, волосы спутаны и только зеленые глаза полыхают все тем же неукротимым огнем.

При виде нее Раум почувствовал восхищение. А еще нежность – ненужную, нежеланную. И чтобы избавиться от этого дурацкого, совершенно непрошенного чувства, заговорил намеренно насмешливо.

А она ответила в тон. Да еще ввернула дерзость, за которую ее немедленно захотелось поцеловать. И отшлепать. А потом снова поцеловать.

Не важно откуда и почему взялось это наваждение. Раум просто знает, что эти упрямо сжатые пухлые губы, сердито сверкающие глаза, совершенное тело под бесформенные тряпками и грива спутанных рыжих волос должны принадлежать ему. И самый простой способ добиться этого – контракт на рабство.