Будь моей судьбой

Прости, маленькая, – впервые в жизни признаваться в своих настоящих чувствах было несложно и нестрашно. – Ты правильно сказала: я дурак. Боялся, что ты поймешь насколько нужна мне. Пытался привязать…

Почему только сейчас, на пороге смерти, становится ясно, что действительно было важным в его дерьмовой жизни?

– Я не должен был… так. С тобой нельзя силой, я знаю. Просто я очень испугался потерять тебя, Дженни-конфетка. Не знал, как буду жить без тебя…

Девушка всхлипнула.

– Прости… Я эгоист, Джен.

Она склонилась над ним. Несколько горячих капель сорвались и упали на лицо. Чужое отчаяние отвратительно на вкус…

Неожиданная мысль заставила его выругаться сквозь зубы.

– Я ведь даже тебя в завещание не внес! Идиот!

А это значит, что Дженни не получит ничего. Мать пинками выставит ее из особняка, хорошо если подарки не отберет. А ей нужны деньги на учебу…

– Найди мне карандаш и бумагу, – приказал он, стараясь сосредоточиться.

Так, пальцы работают. Он сможет написать письмо Армеллину. Что бы ни случилось между ними раньше, кузен не откажет в такой просьбе. Раум сам бы не отказал.

– Точно идиот! – всхлипнула девушка над его головой. – Дурак, придурок, сволочь, демоняка хренов! Помирать он собрался?! Так я тебе и позволю!

Маленький кулачок с размаху ударил о камень, и Дженни зашипела – то ли от злости, то ли от боли.

– Это… не в твоей власти, – преодолевая слабость, он поднял руку, чтобы стереть слезы с ее щеки.

***

Признание оглушило.

Дженни вглядывалась в бледное лицо мужчины, дарованного ей Луной, а в ушах еще звучали его слова: “До конца контракта. А я хотел просто до конца. Не знал, как буду жить без тебя”.

Какой же слепой она была! Его внимание и ошеломительно дорогие подарки. Постоянное присутствие рядом и готовность всегда и везде решать ее проблемы. Забота и полное отсутствие других женщин рядом, несмотря на оговоренное в контракте “право налево”.

Раум ее… любит?

А это значит… значит…

Ничего не значит, потому что он умрет здесь, у нее на руках, так и не успев стать ее мужем. Умрет, потому что она в своем идиотском упрямстве и гордыне не захотела увидеть очевидного пока ее не ткнули в это носом.

И потому что она его убила.

От этой мысли стало так плохо, что захотелось перекинуться зверем и завыть – тоскливо, безнадежно.