Развод по-эпсилонски

Даже интересно посмотреть на местные унитазы.

Стоило нам пересечь порог, как разговоры замерли, а все взгляды сразу обратились в нашу сторону. Потом толпа медленно расступилась, освобождая проход. Где-то на другом конце зала маячил Великий-и-Ужасный, восседая на троне, вырубленном из цельного голубого топаза.

Ой, что-то мне это не нравится.

– Держись за мной, – прошипел Городецки, беря курс на Карима.

Я последовала за ним, старательно изображая из себя ветошь. Проходочка вдоль глазеющих аборигенов получилась неуютной.

Они… пялились. Разглядывали беззастенчиво, как инопланетную фауну в ксенопарке.

И это несмотря на то, что оделась я в полном соответствии с местными представлениями о моде. Длинный рукав, воротничок под горло и юбка в пол. И платок на голове. Вполне годится для съемок в рекламе, призывающей пить молочный коктейль в качестве противозачаточного. Не до и не после, а вместо.

Но на нас все равно глазели. Даже не на нас – на меня.

Несмотря на кондиционированный воздух по спине поползла липкая капля пота.

Если это продолжится, с мечтой потихоньку отползти от Городецки и найти терминал с доступом к местной локалке придется распрощаться.

Чего они так пялятся, как будто первый раз видят что-то с сиськами? У них что – своих баб нет?

Строго говоря, уже лет тридцать, как нет.

Отношение к женщинам, как к домашней скотине, вкупе с развитыми технологиями планирования семьи привели к тому, что девочек на Савоне почти не рождалось. Ну какой полноценный человек захочет, чтобы у него вместо настоящего ребенка завелась домашняя зверушка?

Проблему нехватки баб суровые местные парни решили просто: импортировали.

Залежи унобтаниума делали даже самого задрипанного жителя планеты более чем обеспеченным по меркам Галактического Союза. Всем полноправным гражданам полагался гарантированный доход просто за то, что они родились здесь.

Космос большой, бедных планет хватает. Несмотря на подчиненное и откровенно унизительное положение местных дам, очередь из желающих приобщиться к красивой жизни не оскудевала.

Кому-то из прибывающих туристок везло найти свое место в гареме одного из самцов, прочие оседали в борделях, для работы по профессии, которую поэтически называют “древнейшей”.

Кстати, тут ведь не просто прием, а помолвка. Интересно, чья? Кто невеста? Я скользила взглядом по закутанным в слои ткани фигуры и не находила между ними никаких принципиальных отличий.

Вот именно, что никаких.