Ты мои крылья

Не чувствовать выматывающего душу страха было наслаждением. Ситуация не нравилась Равендорфу, но его настороженность и близко не стояла рядом с паникой, которую она ощущала, стоя в темноте у окна.

– Это может оказаться не в вашей власти.

– Дом под надзором службы безопасности. При попытке проникновения, пойдет сигнал моим бывшим коллегам. Поверьте, мы серьезно относимся к таким вещам. Кроме того, – тут он нехорошо прищурился, – режим усиленной защиты, который я только что включил, подразумевает ряд неприятных сюрпризов для любого чужака.

– Вы не знаете на что он способен.

– Считаете Андроса всесильным?

Демоница пожала плечами. Разумом она соглашалась со словами полковника. Но подсознание не желало слушать доводов рассудка. За годы во власти Андроса тот волей-неволей превратился для Наамы в безмерно могущественную фигуру, чудовище из сказок. Временами бывший хозяин казался ей злым божеством: всезнающим и безжалостным, всегда готовым разгневаться и покарать.

Что может сделать всего лишь полковник службы безопасности в отставке, против ди Небироса со всей его властью и миллиардами?

– Считаете, – неизвестно как Равендорф понял все, о чем она промолчала, но острый всплеск вины в ровном фоне его эмоций выбил ее из только-только найденной точки равновесия.

Интересно, почему он винит себя в этом?

Спросить она не успела. Полковник чуть отстранился, взял ее за плечи и требовательно заглянул в лицо. Наама застыла, всматриваясь в его глаза. Серые и хмурые, наводящие на мысли о штормовых волнах…

– Даю слово чести: пока я жив, вы не станете его собственностью.

Она поверила ему сразу. Поверила и изумилась, не в силах понять, что заставило его дать подобную клятву.

У Торвальда Равендорфа нет ни единой причины заботиться о ней, тут Наама не питала иллюзий. Они никогда, даже в счастливом прошлом, не были друзьями – просто знакомые. И за эти восемь дней она не старалась завоевать его расположение, скорее наоборот: делала все, чтобы оттолкнуть своего защитника. В конце концов, она же обещала убить его! Пусть анхелос не принял эту угрозу всерьез, он должен, просто обязан был помнить о ее словах.

Так ради чего он сейчас поклялся, фактически объявив себя непримиримым врагом существа куда более влиятельного и могущественного, чем он сам?

– Зачем вам это? – напряженно спросила Наама. Вдруг показалось, что если она узнает ответ на этот вопрос, то поймет что-то очень важное.

Снова долетел отголосок вины, потом Торвальд нахмурился.