В плену любви

“Похожую методику до сих пор используют в клиниках принудительной реабилитации от зависимости” – сказал Дэмиан, когда показывал мне пыточные в своем доме. А я… я даже не поняла, что он имел в виду.

Но почему?! Почему он выкупил это жуткое место, почему живет там, почему не стал ремонтировать помещения, в которых его пытали и медленно сводили с ума? Кто настоял на лечении от зависимости, не тот ли самый Армеллин ди Небирос – ловкий бастард, который так умело избавился от старшего брата?

Я напряглась и вспомнила его.

Нас представили в прошлом году на приеме по случаю дня рождения императора. Темноволосый, высокий и худощавый, с безупречными манерами, демон ничем не походил на своего брата-бунтаря. Если Дэмиан напоминал огонь, живое и яростное пламя, то его родственник был снежной глыбой. Настоящий айсберг – отстраненный и немного высокомерный. Узкие квадратные очки в тонкой оправе казались щитом, ограждающим Армеллина от мира. Лед в фиалковых глазах таял только когда демон смотрел на свою жену – изящную маленькую блондинку.

Мог ли такой как он подставить родного брата? Упечь его в психушку для того, чтобы сломить его волю, свести с ума?

Не знаю. Он демон, а от демонов можно всего ожидать.

Я заказала еще кофе и с болезненной жадностью вцепилась в оставшиеся листы.

Дэмиан не захотел отбывать десять лет на каменоломнях. Его прошение о переводе в штрафотряд было удовлетворено, и демон отправился на север. Туда, где уже много веков хтонические твари из бездны приходят в наш мир через портал.

Смертность среди каторжников была колоссальной, не зря один год в ловчем отряде шел за три на обычной каторге. Я содрогнулась, представив себе бесконечную тьму и пронизывающий холод полярной ночи, ежедневные изматывающие бои.

Но когда срок закончился, и демон оказался на свободе, он не сделал попытки уехать. Не вернулся в столицу, где его никто не ждал. Дэмиан остался на севере и создал собственный энергетический бизнес. “Соул-пром” – пока небольшая, но агрессивная компания, которая нахально влезла на один из самых сложных рынков страны, сумев потеснить уже закрепившихся игроков.

Кто из моих сокурсников, этих обеспеченных мальчиков и девочек из приличных семей мог похвастаться подобным?

К горлу почему-то подкатила горечь, я сглотнула ее и отодвинула бумаги в сторону. Взгляд безразлично скользнул по заказанному чизкейку, сейчас даже мысль о еде вызывала тошноту.

Умение анхелос сочувствовать – мое проклятье.