Я твой хозяин!

Дернулась вперед, все еще борясь и безнадежно проигрывая навязанному желанию.

Он убрал руку.

– Не слышу.

Она хотела. Жаждала, умирала от желания. Но гордость, самоуважение и звериная ненависть к мужчине, который делал с ней это, были сильней навязанной наркотиком похоти. Наама замотала головой.

– Нет. Оставь меня, – с придыханием произнесла она.

– Ты уверена в своем ответе? – насмешливо растягивая слова, переспросил он. – Подумай, сладкая.

Вместо слов с губ сорвался возбужденный стон. По телу выступила испарина, волосы прилипли к шее.

Андрос замер над ней, пожирая голодным взглядом, и демоница зажмурилась, чтобы не видеть его.

Но с закрытыми глазами было еще хуже. Усилившееся обоняние улавливало присутствие рядом сильного здорового самца. Она поерзала бедрами, раздвинула их шире, словно приглашая взять ее.

– Нет, так не пойдет, – от хриплого голоса над головой по телу снова пробежала сладостная дрожь. – Сперва признайся в своих желаниях.

И снова еле ощутимое прикосновение к болящим от возбуждения соскам.

Пальцы – чуткие, прохладные, несущие избавление от сжигающего ее пожара – скользнули вниз, осторожно погладили нежную кожу с внутренней стороны бедра.

Наама всхлипнула и дернулась вперед, пытаясь поймать его руку.

– Прошу! – она распахнула глаза и встретила торжествующую улыбку на ненавистном лице.

– Что означает твое “прошу”? – пальцы снова поглаживали и ласкали ее сосок. Слишком нежно, едва ощутимо, а ей хотелось большего. Щипков, укусов, чувствовать тяжесть тела сверху и яростные таранящие удары большого члена внутри.

– Я хочу тебя, – прорыдала она, ненавидя себя за эти слова.

– Если чего-то сильно хочется, нужно как следует попросить, – подсказал глумливый голос над головой.

Да он издевается!

Но Наама уже перешла черту, за которой осталась сдержанность и гордость. Тело ломило от мучительного желания, перед глазами вспыхивали картины одна грязнее и непристойнее другой.

– Пожалуйста! Умоляю! Возьми меня!

– Другой разговор, – хмыкнул голос.

И путы, удерживающие ее руки и ноги, исчезли.

Она мгновенно дернулась приласкать себя, за что получила хлесткий удар. Плеть оставила ярко-алую полосу на белых бедрах, а боль пробилась даже сквозь одурманенный наркотиком разум.

– Удовольствие нужно заслужить, – с насмешливой ухмылкой пояснил ее мучитель, поигрывая хлыстом. И потянул ее с кровати.

Как во сне Наама сползла на пол. Ей по-прежнему хотелось только одного.