Я твой хозяин!

Правильно ли она делает унижаясь? Есть ли шанс, что он прислушается к просьбе?

– Для тебя – Хозяин, – поправил он. Пальцы сжимали, пощипывали и выкручивали сосок, рождая в теле боль пополам с возбуждением. – И я не получил все, чего желал. Хочу еще.

– Нет! – в душе снова загорелась ярость. Она попыталась отпихнуть его, но это было все равно, что отталкивать стену.

– Если будешь дергаться, мне придется снова применить экстазон.

Это предупреждение, заставило ее вздрогнуть и замереть.

– Так-то лучше.

Он потянул Нааму на себя, заставляя встать. Опустился в кресло и усадил на колени. Холеные сильные пальцы пробежались по крючкам корсажа, высвобождая грудь, болезненно и сладостно сжали соски.

– Вот так – хорошо, – прошептал он ей на ухо хриплым голосом. Зарылся лицом в волосы, вдохнул ее запах. – Ты должна быть доступной для меня всегда, На-а-ама.

– Чтоб тебе холерой заболеть, – пожелала она, еле удерживаясь, чтобы не разрыдаться.

ГЛАВА 4

Переносить заключение в роскоши оказалось тяжелее, чем в темнице.

Слишком все это напоминало о прошлом. И слишком отличалось от него. Наама то кружила по комнатам, то часами простаивала у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

Дни и недели в плену были бедны впечатлениями, похожи один на другой, почти неотличимы. Слуги, приносящие и уносящие еду. Ненавистная комната, шелковые обои с золотым узором. Парк за стеклом. Андрос…

Он приходил каждый день. Иногда даже по несколько раз в день.

И не всегда лишь для того, чтобы утолить похоть. Пытался общаться, словно ничего не случилось, они по-прежнему равные, и не было той невозможно унизительной ночи. Или всех последующих.

Иногда она подыгрывала ему. Ненадолго, только чтобы дождаться, когда он расслабиться и побольнее ударить, если не рукой, так хоть словом.

Заканчивалось всегда все одинаково. Андрос приходил в ярость, швырял ее на кровать или ставил на колени и грубо трахал.

Хуже всего, что он при этом всегда старался, чтобы она тоже получила удовольствие.

Словно утверждал свою власть над ее телом, а через тело и над душой. Проклятый ублюдок был искусен, умел подвести партнершу к высшей точке. И не гнушался прибегать к экстазону, если Наама сопротивлялась, не желая получать наслаждение в постели с врагом.

– Ты так и будешь держать меня взаперти? До самой смерти? – однажды спросила она.

Его глаза зло сузились.

– Ты не покинешь Грейторн Холл.