Я твой хозяин!

– Как дикая кошка, – произнес он, любуясь ею – покоренной, но не сломленной. Вид белого тела на темном покрывале сводил с ума, пробуждал самые грязные и низменные инстинкты. И в том, чтобы владеть ею – такой гордой и недоступной раньше, таилось особое, ни с чем не сравнимое наслаждение.

Наама ди Вине умерла вместе со своим кланом. Безымянная рабыня, подаренная ему императором в знак особого расположения, была никем. Она принадлежала Андросу полностью.

На словах и в бумагах. Взглянув в пылающие яростью глаза, он осознал это.

И понял, что если сделает то, что задумал: подчинит ее, заставит желать против ее же воли, то гордая дочь ди Вине никогда не простит унижения. Останется только ломать. Дрессировать демоницу, словно зверушку, добиваясь покорности.

Андрос заколебался. Вспомнил месяцы ухаживаний и мелких унижений, когда эта расчетливая сука держала его на расстоянии, превратив во всеобщее посмешище. Отказ ее отца. И снисходительное презрение в ее глазах.

Разве можно с ней иначе?

– Эта кошка растерзает тебя, ди Небирос! – поклялась распятая демоница.

– Или станет ласковой домашней кошечкой, – обещание в голосе мучителя напугало Нааму, но в настоящую панику она впала, когда Андрос дернул шнур колокольчика, призывая слугу.

Мысль о том, что слуги (слуги!) увидят ее связанной, полуобнаженной секс-игрушкой была невыносима.

Она задергалась еще отчаяннее, пытаясь вырваться.

– Принеси поднос из моей комнаты.

Служанка поклонилась и вышла, а Андрос снова повернулся к своей пленнице.

– Скоро ты станешь очень мокрой, Наама. Мокрой и послушной, – пообещал он. Затем взмахнул еще раз самодельным кинжалом, разрезая бюстье, и стиснул ее грудь, пощипывая и выкручивая соски.

Она поморщилась. Хозяйские наглые прикосновения прохладных пальцев не вызывали ни малейшего возбуждения.

– Не в этой жизни.

Вернулась служанка, с поклоном поставила поднос на стол у кровати. Наама поймала ее любопытный взгляд и оскалилась, пообещав мысленно девчонке мучительную смерть.

Та побледнела и отшатнулась.

– Господин желает еще чего-нибудь?

– Нет. Можешь идти.

Дождавшись, пока девчонка отклоняется и скользнет за дверь, Андрос взял с подноса запаянную колбу и шприц. Щелкнул ногтем по тонкому стеклу, отломил горлышко, опустил иглу в бледно-голубую жидкость.

– Твоя прежняя жизнь кончилась, Наама.

Она расширенными глазами следила за ним, догадываясь, что происходит. И не желая верить своим догадкам.