Пестрая бабочка

Оно не настолько официальное, как большинство других дорогих ресторанов, но очень уютное и модное. На лето хозяин выносит столики в увитый плющом дворик с фонтаном, ставит плетеные кресла и разноцветные зонтики. Часть столиков отгораживается ширмами или шторами, если гости желают уединения. На маленькой каменной эстраде располагается оркестр, по вечерам зажигаются волшебные огоньки, и звучит живая музыка. Место для приятного времяпрепровождения, но никак не для шумных студенческих гулянок. Еда там, кстати, тоже отличная.

Я пришла немного раньше обеда, и людей было пока немного, а знакомых – так, вообще никого. Через пару столиков от меня флиртовала совсем молоденкая парочка: он пытался выглядеть старше, а она делала вид, что смущается, хотя эмпатически я почувствовала невероятный азарт. О как. С другой стороны чинно попивали лимонад две женщины лет сорока. Одну из них – блондинку в голубой атласной пелерине я узнала, и вежливо поздоровалась, проходя мимо.

Как только я рухнула в кресло, официант принес на стол маленький букет фиалок – мои вкусы тут хорошо знали.

Предстояло трезво обдумать, что я только что натворила. Лучше всего трезвое обдумывание идет – за бокалом хорошего вина.

В принципе, Дай-Пивка вполне укладывался в мои представления о некотором отрезке жизни. Когда-то, судя по расположению на кураторской карте, это место было фронтиром, границей с очередным дурным болотом – язвой на теле мира и напоминанием о страшных магических войнах прошлого. Мне нужно было именно это – немного свободы.

Это только сначала кажется, что дворянское происхождение, общая устроенность и богатство родителей – синоним счастья. Ложь. Сказка-замануха для не слишком сообразительных. Это, конечно, все хорошо, деньги нужны для того, чтоб иметь возможность выбора. Вопрос в том, какой выбор потом сделать. У таких, как только что вошедший в «Плющ» Леонард, подобный вопрос не стоит. Радуйся тому, что у тебя есть, радуйся жизни, балуй себя – вот нехитрая установка.

Но со мной всегда было что-то не так.

Думаю, виноват отец. У них с матушкой родилось трое дочерей, а ему, как каждому нормальному мужчине, хотелось сына. Делать сына он стал из меня. Может потому, что я была больше на него похожа, чем пошедшие в маменьку сестры? Не знаю.

«Принимай решения сама! – вбивал он мне в голову лет с трех. – Давай сдачи. Не плачь на людях. Решай свои проблемы сама, как умеешь».

Вот только, когда лет в семь он начал учить меня обращаться с оружием, маменька взбунтовалась.