Ты – мне, я – тебе

Если ваша подруга Элен умрет, вы рискуете быть обвиненным в убийстве по неосторожности. Насколько я знаю, понятия убийства по глупости не существует. Подумайте: кому вы хотите внушить, что она не хотела умиреть по-настоящему?

– Но ведь это все лишено логики. Когда мальчику исполнится восемнадцать лет, он будет волен идти, куда ему вздумается. Надо только немного подождать… Элен очень чувствительная, она хорошая девушка. Но, став матерью, она стала очень уязвимой. Она страдает. Она дала мне письмо, которое служит мне оправданием… – сказал Ронни.

А потом воскликнул:

– От вашего питбультерьера у меня голова кружится!

Несколько слов, и Ванг сел на стул рядом с входной дверью. Ронни продолжил пояснять:

– Я и представить себе не мог, что она пойдет на подобную глупость. Да, понятно, она очень переживала за ребенка, но чтобы покончить из-за этого с собой? Я действительно думал, что все это – инсценировка. Здесь, в Голливуде, все, что мы делаем, все, чем мы живем, по-настоящему или по притворству, смешивается с кино.

Элизабет присела на краешек кресла.

– А ее поведение подозрительным вам не показалось? Даже в последний момент?

– Она же сценаристка. Была в команде сценаристов, где ее и приметил Шиллер… Она обставила эту сцену в отеле, а таблетки должны были быть витаминами…

Элизабет прервала его объяснения:

– У вас не найдется немного минеральной воды?

– Есть, в холодильнике. Сейчас посмотрю…

– Не надо, – сказала она.

Ванг встал, но Элизабет пошла за водой сама: это давало ей время на размышления.

Казалось, что фотограф говорил искренне. Обнаружив бутылку с водой, она заглянула в маленький встроенный в мебель бар и нашла там чистый стакан. Налила воды и выпила.

– Хотите воды? – спросила она у Ронни.

– Я? Нет… Лучше скажите вашему сторожевому псу, чтобы он не смотрел на меня таким взглядом.

Элизабет шепотом отдала приказ, и Ванг вышел из комнаты.

– Теперь мы одни, – заговорила она. – Рассказывайте! Все, что вы знаете об Элен. Почему и как она приехала в Калифорнию?

– Благодаря своей тетке, вдове довольно богатого американца, Элен смогла получить стипендию в Университете Беркли.

Она получила разрешение приехать сюда с ребенком, поскольку ее тетя Элла, американская гражданка, выступила поручителем.

– А при чем тут Шиллер? – спросила Элизабет доверительным тоном. – Разве он – отец ребенка?

– Отнюдь. Только приемный отец. Он распространил ложную информацию о своем пребывании в Париже, где и переспал с Элен.