Свадебное путешествие

Она любит море только тогда, когда температура двадцать шесть градусов тепла, чтобы побарахтаться у берега.

Он продолжил:

– Если эта француженка любит прогулки на яхтах, ты от нее никогда не избавишься! Она потеряет голову, когда увидит «Иоко II».

Он вздохнул:

– К счастью, у тебя нет времени, чтобы обхаживать ее. Сложим поскорее вещи и уедем.

– Ты меня совсем замучил, – сказал Ник. – Ты похож на мою тетушку. Ты думаешь за меня. Мне надоело постоянно чувствовать себя под колпаком.

– Не забывай о пожаре, – мягко заметил Робин.

Он тотчас пожалел о том, что сказал. Он взял свою одежду, лежавшую на кровати, и молча оделся. Ник стоял, повернувшись к нему спиной. Он смотрел в окно. Движение на улице оставалось напряженным.

Десять лет тому назад в Бостоне Ник едва не погиб от удушья во время пожара в тетушкином особняке. Тетю Джоан отвезли в госпиталь в кислородной маске. Дядя скончался на следующий день. Он наглотался дыма. Он был последним, кто вышел из полыхавшего дома. Расследование установило, что имел место поджог.

Кто-то, хорошо знавший все уязвимые места дома, поджег его с разных сторон. Было высказано предположение о криминальном сведении счетов. Накануне дядюшка уволил садовника, не выплатив ему выходное пособие. Возможно, тот отомстил?

Однажды в приступе гнева Робин неосторожно выкрикнул: «Твой дядя оскорблял поляков. Он обзывал их пьяницами! Он получил по заслугам! Он запретил мне появляться в выходные дни в его доме. Его смерть – это справедливое возмездие».

Дядюшка и тетушка Ника не случайно отказались принимать в своем доме этого наглого и заносчивого молодого поляка.

В свое первое посещение в присутствии дядюшки Робин дерзким тоном заявил, что все американские богачи – это выскочки, потомки иммигрантов без роду и племени и отъявленные мошенники. Естественно, что родственники Ника постановили, чтобы ноги Робина не было в их доме. Несколько месяцев спустя и произошел пожар.

Раздался телефонный звонок. Ник подошел к прикроватной тумбочке и снял трубку.

– Вас вызывают из Америки, – сказал патрон. – Перевести разговор на номер господина Раскина или же вы пойдете в ваш?

– Спасибо. Я поговорю отсюда.

Он прижал трубку плотнее к уху и поздоровался:

– Мэтр Стэнли? Благодарю вас за то, что вы поднялись в столь ранний час, чтобы позвонить мне. В Сан-Франциско, если я не ошибаюсь, еще нет и шести утра… Как вы поживаете?

– Я-то хорошо. А как поживаете вы? Вот уже почти две недели, как от вас ни слуху ни духу.