Знойная пустыня

– Не поносите ретро, – сказал Гарри, – Уверяю вас, есть люди, даже молодые люди, которые любят вальс. Посмотрите вон туда, человек в костюме Робин Гуда… Направо, дальше, вон там… Видите?

Я увидел Робин Гуда.

– Его родители владеют заводом, выпускающим оптические приборы. Ему, наверно, лет двадцать шесть, и он любит вальс. Мари-Софи выходит с ним. Ей будет трудно пристроиться…

– Но почему? Такая красивая…

Гарри говорил шепотом:

– Друг ее матери – настоящий царек, наполовину грек, наполовину латиноамериканец.

Он обожает эту девочку и делает ей великолепные подарки. Там Мари-Софи чувствует себя звездой…

Мне стало жарко. Я отыскал стеклянные двери-окна, выходящие на террасу.

– Вы слушаете меня, Грегори? – спросил Гарри, обиженный.

– Робин Гуд спит с Мари-Софи?

Гарри зажал себе нос.

– О таких вещах так не говорят… тут не говорят. Мари-Софи, как она говорила, хотела бы иметь мужа и семью на старинный манер. И это возбуждает друга ее матери.

– А ему сколько лет?

– Шестьдесят.

– Ого! Эта малышка уже чересчур…

Гарри поднял вверх руки:

– Ей восемнадцать лет. Я не говорил, что у нее что-то было… Альварес питает к ней отцовские чувства…

Томатный сок обжигающе подействовал на мой желудок, мой пищевод пылала. Чтобы погасить огонь, я съел бутерброд с белугой.

– Если я провожаю старшую…

– Дженнифер.

– Вот именно. Я хочу иметь письменную гарантию, подтверждающую, что сорок пять тысяч долларов будут выплачены мне тотчас по прибытии в Лонг-Айленд.

– Грегори, вы меня огорчаете. Несмотря на ваше разочарование Бостоном, вы должны бы иметь немного побольше доверия ко мне.

– Предположим, что мамаша переменит мнение…

– Никакого риска. Она слышала разговоры о ваших подвигах в суде и хочет с вами познакомиться… Она очень интуитивна… У нее здравый смысл…

– Почему она ушла от графа?

– Дело в постельных историях и в крупных деньгах, – сказал Гарри. Он потер пальцы, как делают ростовщики.

 – Она обошлась фон Гагену в целое состояние. А он был скомпрометирован связью с гувернанткой. Чтобы получить права на своих дочек, которым было тогда семь и восемь лет, фон Гаген заплатил более миллиона долларов и предоставил матери неограниченное право на посещение. Но она плохо распорядилась своими деньгами. Она не послушала меня.

– А гувернантка? Она по-прежнему здесь? Вторая жена принимает ее?

– Элизабет закрывает глаза. Граф привязан к Валерии.