Все шансы и еще один

– Есть мужчины умные, – сказала она и, испугавшись, что он может неверно истолковать это слово, добавила: – Умные, как вы, не так ли? Которые слушают других, как вы меня слушаете. Если бы вы могли внушить надежду изменить жизнь и сделать ее более приятной, люди приходили бы в восхищение.

– Я не буду им лгать. Будущее мрачно.

– Это с вашей точки зрения. Тогда почему вы хотите, чтобы люди голосовали за вас, если вы не можете ничего сделать для нас? Это все равно что приглашать похоронных факельщиков на крещение.

– Не вижу связи.

– Ну как же, – сказала она. – Будущее, которое вы предлагаете, – мертворожденное.

Лоран сжал челюсти, бамбуковая заноза торчала. Надо было с ней кончать, с этой девицей, да поскорее, и с этим ужасным существом, действующим лицом фильма научной фантастики. С пересохшим горлом и бьющимся сердцем, с взвинченными нервами, он хотел теперь только одного: уйти как можно скорее. Она осмелилась коснуться его образа, образа человека, смоделированного его советниками. Он считал неприкосновенным образ будущей Франции.

А эта девица безо всякого уважения, не имея на это никаких прав, осмелилась задеть его. Он подумал об Эвелине, чье присутствие подбодряло его. Вот уже несколько дней он не видел свою жену. Можно жить под одной крышей и не прикасаться друг к другу. Когда он возвращался вечером, она уже была в постели, и вставала раньше его. Порою он сознательно избегал ее, когда ему не нужно было посоветоваться с ней, обсудить вместе ситуацию или просто когда у него была нечиста совесть и он не хотел услышать упрек. Он хотел поскорее покончить с этим трудным, но поучительным вечером.

– Мадемуазель, когда приедете в Париж, позвоните нам. Жена моя будет очень рада познакомиться.

Услышав слово «мадемуазель», Лиза стала смотреть на него с удивлением. Соблазнительный мужчина получил удар. Он стал светским стариком.

– Вы могли бы называть меня просто Лиза?

– Могу ли я позволить себе такую фамильярность?

– Те, кто ездит в Соединенные Штаты или посещает общество американцев, считают нормальным использовать имена.

Вы ведь ездили по миру, не правда ли?

Это было в тоне последователя Баадера, беседующего с Людовиком XVI. Он откашлялся.

– Дело привычки. Итак, Лиза, вы посетите нас, если захотите… Я представлю вас моей жене. Она очень и очень мила.

Он говорил неправду. Эвелина, его жена, идеальная для политического деятеля в национальном масштабе, была «удобна» и «мила», когда ей хотелось быть таковой. Но не по команде.